Мне было неведомо, были ли в мире женщины, плававшие с викингами в дальние походы, или мне одной такое удалось. Но я была безмерно счастлива, что моя мечта сходить в поход со Сверром, осуществилась. И за это я благодарна Хвату, и о том не раз ему сказала. Он был лучший друг, верный и понимающий, и другого мне не надобно.
Хорошо понимая языки варягов, вслушивалась в разговоры ещё на берегу, поняла, корабли плывут к Теплому морю, которое они называли Понтийским[2]. Варяги намеревались захватить Корсунь, что это такое мне было не ведомо. Но из их разговоров я пыталась понять, и разобраться, где это, насколько далеко и на сколько наше плаванье, будет опасным.
А пока наш путь лежал по реке Волхов, к Новому городу, что стоит недалеко от Ильмень-озера. Плыть кораблям надо против течения, а потому парус был на кораблях опущен и работали весла. А потому над рекой разносились чёткие и громкие команды гребцам.
От волнения меня немного потряхивало, я присела прямо на пол, и прижалась спиной к борту кнорра, на котором мы плыли вместе с Хватом. Не спуская глаз я смотрела, на окрестности мимо которых мы проплывали. Лес казался бесконечным, но иногда в проплешинах виднелись луга.
Варяги переговаривались между собой и я узнала, что в пути мы будем около пяти дней, и на шестой встанем у пристаней Нового города. Возможно, викинги этого опасались, князь словен Младен не даст им пристать, приведя в город свою дружину.
Боя с ним, конунги не хотели, потому как цель их была другая, они хотели сберечь людей и корабли, для дальнего похода. И если князь не даст им мирно пристать к пристаням, корабли варягов минуют Новый город и встанут на привал на берегу Ильмень-озера.
Весна, начало пути из варягов в греки.
СВЕРР
Корабли отошли от причалов города, для меня начался путь в никуда. Мы шли против течения и потому размеренно работали гребцы. Я внимательно осматривал, окрестные берега, поросшие густыми лесами.
Пытаясь найти причину, с которой можно было выстроить дальнейшую жизнь. Нет, слабым меня не назовёшь, я уже терял близких, но тогда со мной был Эльрик, я заботился о нём и совсем не думал о своём будущем. Сейчас Эльрик вырос и уже не нуждается во мне. Пережить потерю Ясина, потерю надежды на то что любимая будет со мной, не знал как. Горечь потери разрывала сердце.
Время не уменьшало мою боль, и что притупит её я не знал.
Через пять дней корабли стали подходить к окрестностям Нового года, где мы хотели встать у причалов, на отдых и пополнения запасов.
Мы думали, что князь словен Младен возможно не даст нам пристать на пристанях Нового города, приведя в город свою дружину, это был его город и он не собирался нам его уступать.
Боя с ним, мы не хотели, потому как цель была другая, нужно было сберечь людей и корабли, для дальнего похода. И если князь не даст мирно пристать к берегу, наши корабли минуют город и встанут на привал на берегу Ильмень-озера. Таково было наше совместное с Рёриком решение.
Разбираться со словенами мы будем по осени, тогда и захватим Новый город, в этом было давнее желание Рёрика.
Город показался из поворота реки и мы стали приближаться к причалам. Мои корабли шли первыми и потому мне нужно было принимать решение, приставать или проходить мимо.
Я выкрикнул громко рулевому, приблизиться немного к берегу, показывая, что хотим пристать.
Тут же последовал второй приказ, быть готовыми к нападению словен, и держать наготове щиты. Мне были хорошо видны люди на причале, только было не понятно, что они затевают.
Время будто замерло, пока мы медленно приближались к берегу.
И тут в нашу сторону полетели стрелы, мою люди закрылись щитами, и рулевой стал отворачивать корабли от причалов города. Немного времени понадобилось. чтобы отодвинуть корабли подальше, и мы стали отходить от берега Нового города.
Выкриками с корабля на корабль мы стали предупреждать друг друга об опасности. И корабли медленно проходили мимо пристаней, словени больше не стреляли и только наблюдали за нами.
Мои корабли прошли и я напряженно вглядываясь, смотрел назад, опасаясь за драккар Эльрика. Он взял курс за моими кораблями и благополучно проходить мимо пристаней.
Я уже отвернулся, когда над Волховом зазвучал звонкий мальчишеский голос. Он кричал громко, так чтобы его слышали словени на берегу, от звуков словенской речи, по телу прошла дрожь. Он напомнил мне голос любимой, той которой со мной никогда не будет. Понимал, что это отголосок похожего языка, и парень молод, потому и показался голос его, похожим.