— А хвост был? — интересуется тот, что сомневается.
В этот момент, они подходят ближе к шалашу, и свет от факелов попадает на меня. Затем по шелесту, я понимаю они заглядывают внутрь.
— Спит, малой — это голос Хвата.
Я выглядываю из-под шкуры, тру глаза, изображая, что сплю.
— Спи парень, — варяг отходит от шалаша.
Они уходят, и я слышу строгий голос друга:
— Стаскивай рубаху, наденешь сухую.
Я так и делаю, затем, вылезаю из шалаша, чтобы поговорить, объяснить, что случилось.
— Хват…, - начинаю.
— Даже слушать не буду. Ложись спать, завтра тяжелый день. И следующий раз, меня хоть спроси, на каком он корабле.
Я замолкаю, только стою открыв рот. Хват думает, что я перепутала корабль…
Утро и вправду выдалось тяжёлым, пошёл дождь, пусть и весенний, но всё же очень холодный. Волок этот длинный был посуху, с кораблей всё перегрузили, на телеги, что дали нам местные. Сами варяги несли поклажи, на себе.
Я ночью накупавшись в холодной воде, шла и шмыгала носом. Всё, о чём я сейчас думала, лишь бы не свалиться с жаром, в болезни.
Во время привала, пытаюсь найти траву, чтобы приготовить отвар лечебный, по наставлениям бабушки Дорте. Потом присаживаюсь у костра, дожидаюсь когда нагреется вода в малом котелке.
Мимо проходят варяги с драккара Сверра, узнаю голос Хальса. Втянув голову в плечи, наклоняюсь, лишь бы не признали.
Нет, ушли. Немного подкашливая, пью отвар, потом накрывшись шкурой засыпаю.
Просыпаюсь от того, что Хват меня будит. Пора дальше идти, волок продолжается.
— Варяг принес натирку от простуды, — он мне сует маленький глиняный горшочек.
Я узнаю в нем горшочек, в котором Дорте готовила травяные натирки от простуды. Я его помню, в нем когда-то уже я, заготавливала её для Сверра и Эльрика. Как же давно это было.
— А кто принёс? — спрашиваю Хвата.
— Да не твой, — отвечает.
— Светлый, высокий? — мне не верится, что Сверр был рядом.
— Нет, рыжий с корабля со змеем, — смотрит на меня вопросительно.
Значит Эльрик, задумавшись говорю себе.
А про кого Хват думает, что он мой?
Теперь уж я смотрю на друга, но разгадать не получается.
— Чего сидишь, мажься давай, а потом спину давай я натру.
Я старательно мажу грудь, плечи и шею, потом поворачиваюсь спиной к Хвату. Он втирает с силой натирку, так что у меня начинает гореть спина.
Путь продолжается, к окончанию волока, мне становится легче, даже есть могу и пить, жара слава богам нет.
Мы вновь в землях кривичей, это западные земли, там где мама моя родилась. Здесь стоит наш племенной город Свинечск[3], и я бы очень хотела в нем побывать.
Корабли вновь выходят на воду мы уже плывём к реке Жереспея, чтобы выйти в Днепр, в конце дня объявляют большой привал. Будем стоять день и ночь, нужно пополнить запасы дичи и воды.
К моему удивлению, уж совсем поправилась. Хват отправляет меня отдать горшочек с натиркой, хозяину. Я мнусь, не знаю, как быть. Если Эльрик иль Кнут узнают меня, на этом моё плаванье рядом с конунгом закончится. Остаться мне не позволят, и так я уж многое видело, чего женщина видеть не должно.
Собираюсь сказать Хвату, что лучше сходить ему самому, но в этот момент издали, откуда-то из леса, раздается грозный крик, затем свист.
Я поднимаюсь на ноги, чтобы посмотреть, что случилось, откуда шум. Хват вскакивает и выхватывает оружие, варяги издают свой воинственный клич.
— Один!
Цветень, Касплянский волок и нападение у Сюрнеса,[3] плаванье по Двине до Днепра.
СВЕРР
Поговорив со старшим словеном, а я пошёл до костра где сидел Рёрик.
Мы издали увидели друг друга, разговор велся тихий и спокойный, поговорили и про юного словена. Вспомнили свои первые походы, и решили по возможности поддержать паренька.
Ранним утром на кораблях мы направимся в реку Каспля, проход по ней. Именно с этой реки через большой, сухой волок мы уйдём в Днепр.
Перед Касплянским волоком[1], мы встаем на привал. Перед тяжёлым участком, нужен хороший отдых, и я забываюсь сном беспокойным, мне снится Яся, любимые глаза и несмелая улыбка. Открываю глаза, и понимаю, что хочу увидеть Ясину, может уже замужнюю, всё равно. Только бы увидеть, я люблю и пусть без взаимности, но голубоглазая девочка уже навсегда в моём сердце.
— Никса! Никса! — это кричит один из моих людей на драккаре.
На моем корабле поднимается целая буря, мои люди, как полоумные бегают по кораблю, и кричат:
— Никса!
— Он видел никсу!
Они создают такой шум, что на кораблях вокруг, тоже все вскакивают, не понимая, что происходит. Во всей этой кутерьме, на драккаре зажигают факелы, и я стараясь навести порядок повышаю голос: