На следующий день мне рассказали, что конунг гётов уходит в дальний поход, все прибывшие пойдут с ним, в том числе и Ангар. Как оказалось, Эльрик должен был пойти с отцом, но в наказание за драку, конунг Сверр, оставил его дома.
Когда варяги ушли, я только тогда решилась выйти во двор, мне хотелось поддержать Эльрика. Я нашла его у любимого места, всё того же старого сарая, где когда-то я увидела его в первый раз.
— Эльрик, ты как? — подбежала к нему.
Он повернулся ко мне, в руках его был ножичек, который он до этого метал в ограду. Смотрел, немного нахмурив брови. Потом отвернулся и метнул ножичек в забор, я проследила глазами за его полётом. Он попал, а я перевела взгляд на братца.
— Сестра, я никогда не отдам тебя Ангару, — впервые в его голосе я услышала холодную жёсткость.
— Хорошо братик, — согласно кивнула головой.
[1] Например, святому Олаву было только 12, когда он попал на корабль, которым командовал его приемный отец, и еще подростком (все юношеские годы он провел в набегах) сам стал вождем.
Глава 4 То ли сон, то ли явь
Минуло еще два года, лес вокруг поселение варягов.
Скоро должны вернуться из своего первого похода Эльрик и Кнут, я сильно соскучилась по братцу. Он обещал, мне подарок. Но я совсем не подарка жду, а Эльрика. Долго жду…
В этот раз поход очень долгий, мне было не понятно, отчего так задерживается возвращение воинов во главе с конунгом Сверром Свирепым. Вновь выпал снег, и не просто выпал, он лег толстым слоем, а воины всё еще не вернулись в свои дома.
Как бы холодно сегодня не было, но мне нужно было набрать хвороста в лесу, чтобы протопить печь в нашей с Дорте избушке. Бабушка моя последнее время сильно болеет, лёжкой лежит. Мне нужно о ней заботиться, как когда-то она заботилась обо мне маленькой.
По лесу было идти тяжело, снег был мокрым и тяжелым, я проваливалась по колено. Вытаскивать валежник [1] из-под снега было тяжело, а ещё я тащила небольшие чунки[2] на которые и складывала валежник. Дул сильный ветер, продувая мою одежонку насквозь, но я упорно шла и собирала ветки.
Мне ведомо, если идти по большому ручью, то можно дойти до Избор-озера, там стоят драккары, то корабли варягов. Там я не была, лишь только мечтала, увидеть их хотя бы краем глаза. Но это далеко, на коне надо добираться.
Вдруг невдалеке послышался топот копыт лошади, подняла голову, присмотрелась. Никого, вокруг стояла тишина, значит показалось решила я и успокоившись, продолжила путь. Прошла недалеко, и вдруг на поляне увидела стоявшего коня, он был под седлом, но без седока.
Я повертела головой и чуть поодаль под стоящей с наклоном березой увидела незнакомого мужика. Что-то странное было в его наклоне на ствол дерева. Опасливо мне одной в лесу, а тут ещё чужак. Что чужак я поняла по одеже, по лошади и седлу, своих всех я знала.
И вдруг в этот же миг, чужак застонал и стал оседать на белый снег.
Напугано вздрогнула, но всё же пришла в себя. Человеку передо мной требовалась помощь, а потому я бросилась поддержать его. Подбежав попыталась обхватить его за пояс и не дать упасть. Но он был очень тяжёлый, а потому мы вместе с ним опустились на землю.
Мужчина был воин, это было видно по его одёже и мечу висящему на поясе. Посмотрев ему в лицо я поняла он не из варягов, только кто он я не знала. Отчего-то мне показалось, в нем было что-то знакомое, мимолетно виденное мной до этого. Ничего в нём не было особенного, обычный мужик для меня, ещё девчушки. Крепкий в плечах, роста среднего, волос темный, почти чёрный, глаза темные, как ночь, возраста он был за двадцать пять, а то и более.
Отмахнув от себя странные мысли, я принялась тащить непонятного воина под ель, под её широкие и мохнатые лапы. Там сухо и тепло, можно спокойно переждать ночь и непогоду. Там, под еловой лапой, я пыталась осмотреть мужика, ощупывая, поняла он ранен в бок и рана сильно кровоточит.
У меня с собой не было ничего, чем я могла бы перевязать эту рану. Озираясь, я пыталась придумать чем и как, ему помочь. Тащить на чунках до поселения, сил не хватит. На лошадь его взвалить, вообще не смогу. Так, что же делать?
Мне пришло в голову, сделать перевязку и развести костёр, согреть раненого. А что я могла ещё сделать, в свои одиннадцать лет? Но бросить его я не решаюсь.
С трудом, мне удалось надорвать на нём крепкую и добротную рубаху, почему мне и подумалось он не из простых воинов, рубаха-то из добротного полотна. Из лоскутов рубахи сооружаю тугую повязку, и берусь разводить костер.
Костер разгорается медленно, валежник весь мокрый, вожусь долго. Но всё удается, смахнув снег, напавший на мою одежду, смотрю на раненого воина, он лежит с закрытыми глазами. Ещё раз осматриваю рану, кровь остановилась, чему я рада безмерно.