Хейли с минуту помолчала, переваривая услышанное.
- Мне жаль, - наконец, прошептала она.
- Не стоит меня жалеть, - отмахнулась девушка. – Моя ориентация – это не ругательство, не диагноз. Но, с тех пор, как ещё в детском саду родители поняли, что я проявляюсь не к мальчикам, а к девочкам, вся моя жизнь пошла наперекосяк и я стала нелюбимым ребёнком в семье. И если ты, услышав эту правду, изменишь своё отношение ко мне, я приму это. Приму, потому что мне не привыкать.
Делла снова налила полный стакан ликера и быстро его осушила.
- Нет, ты не так поняла, - Хейли придвинулась к ней поближе и положила руку на плечо. – Мне жаль, что твоя семья не принимает тебя. Ты достойна их любви не меньше, чем Дани и Робби. Ты умная, добрая, классная...
- Мне ещё никто не говорил такого, мышка, - девушка накрыла ладонь Хейли своей. – Пожалуй, мы обе сегодня немного облегчили душу, высказавшись.
- Вот значит почему Нью-Йорк, - прошептала Хейли.
- Да, - кивнула Делайла. – Три тысячи миль отсюда. Затеряться в “большом яблоке”, где не будет осуждающих взглядов, недовольных и разочарованных вздохов, где всем будет плевать, кто я есть. Учёба, увы, даётся мне не так легко, как золотой дочурке Даниэле, потому и приходится корпеть над книгами уже сейчас. Выпускной год пролетит незаметно, и глазом моргнуть не успеешь.
Хейли положила голову на их всё ещё сцепленные руки.
- Спасибо, что рассказала.
- Тебе спасибо.
- Есть ещё один вопрос.
- Какой? – Делла вопросительно выгнула бровь.
- Зачем ты меня поцеловала?
Лайонел расхохоталась.
- Хотела наглядно объяснить, но до тебя всё равно не сразу дошло. Честно говоря... – её лицо посерьёзнело. – Ты сразу мне приглянулась. Поэтому я так пристально наблюдала за тобой. Ну, знаешь, мало ли. Вдруг ты тоже... из наших. Может, поэтому моё поведение и казалось тебе странным. Донаблюдалась...
- В смысле? – Хейли подняла глаза и посмотрела на неё.
- Где я, а где неподражаемый Аарон Саммерс? Высказать бы ему пару ласковых при встрече... – Делла произнесла имя парня таким театрально комичным тоном, что девушка не смогла сдержать смех.
- Всё равно ты лучшая, - мягко сказала она, и снова положила голову подруге на плечо.
Вскоре девушки попрощались на нейтральной территории и разошлись каждая в свою сторону. То ли от выпитого алкоголя, то ли от душевного времяпровождения с Делайлой, то ли от того, что наконец, поделилась тайной, Хейли по пути домой чувствовала небывалое умиротворение. Было около трёх часов ночи, когда она вошла в дом и обнаружила в освещенной светом торшера гостиной бабушку с книгой в руках. Женщина подняла на внучку усталые глаза. Хейли застыла в ожидании нотаций, но та лишь тихо произнесла, глядя из под очков:
- Вернулась? Слава богу. Иди спать.
“И это всё?”
Девушка в нерешительности потопталась на месте, ожидая, что Анабет скажет что-то ещё, но она вернулась к чтению.
- Спокойной ночи, бабушка, - пробормотала она и поднялась к себе.
Утром её снова разбудили отголоски ругани с первого этажа.
“Что ж, второй заход” – подумала она, ещё не до конца проснувшись. Но, к удивлению, на этот раз голосила не бабушка, а мать. Хейли прислушалась и на миг оцепенела, услышав, как к срывающемуся на визг крику Луизы присоединился такой родной ей мужской голос. Она выскочила из постели, намереваясь сейчас же спуститься вниз, но пошатнулась – вчерашний алкоголь дал о себе знать. Девушка распахнула дверь, которая тут же с шумом ударилась о стену – голоса внизу затихли.
В гостиной было трое. Не веря своим глазам, Хейли бросилась к мужчине, стоящему в дверном проёме.
- Папа? Папа!
Клиф Пауэлл нежно обнял дочь, слегка оторопев от её бурной реакции. Обычно, они оба были сдержанными в проявлении чувств.
- Миа, солнышко!
Луиза фыркнула, как и каждый раз, когда бывший муж называл их общую дочь “неправильным” именем.
Хейли отстранилась и взглянула на отца.
- Но как ты здесь...? Почему не перезвонил?