- Да, конечно,- ответила я, так для меня было ещё лучше, потому что в таком случае, отец не узнает, что я встречалась с Исмаилом.
- Тогда, никуда не уходите, я вернусь за вами часа через два, два с половиной. Будьте всегда в зале, - приказал Фёдор Иванович и ушёл.
Я вошла в дамскую комнату и там увидела дочь хозяина здешней газеты, Сулейку. Она была неординарная личность, училась в Англии, вышла за муж за француза и, разведясь с ним через три года, вернулась на pодину и теперь жила в Агри со своим отцом и братом. Она писала репортажи в газету и имела единственную фотокамеру в городе. На местные обычаи ей было глубоко наплевать и, хотя некоторые дамы здешней элиты, её за глаза проклинали, она продолжала носить платья европейского стиля, скакать на лошади и курить сигареты. Более свободной женщины, чем она, я не видела ни в Российской, ни в Османской империи. Поэтому я выбрала её себе в подруги.
- О! Ты тоже здесь по службе? - спросила она меня.
- Не совсем, - ответила я.- А ты случайно не видела Исмаила?
- Нет, но объясни мне, что ты нашла в этом напыщенном и глупом индюке? - поинтересовалась она открытым текстом, что у меня от удивления открылся рот.
- Откуда ты знаешь?
- Милая моя, да у тебя на лбу всё написано. Как только этот Исмаил появляется, ты вся расцветаешь,- улыбнулась она. - Только он тебе не подходит. Он настолько слаб и нерешителен, что даже не может выбрать: Кто он? Англичанин или турок.
- У него была тяжёлая жизнь, он был разлучён с pодиной, с отцом, потерял мать в младенчестве, - пыталась я защитить моего любимого.
- Но ты тоже не жила на своей pодине, но ты осталась русской, такой прямой, милосердной и храброй. B тебе нет ничего восточного. Ты не умеешь приспосабливаться,- заявила она. - Поэтому Исмаил не твой человек.
- Ну уж это я буду решать сама,- выпалила я, вспомнив почти такие же слова от моего отца.
- Вот и я об этом. Он никогда не решится, а ты лезешь в бой с первой минуты,- засмеялась она и вышла.
Я посмотрела на себя в зеркало и улыбнулась: "Я хоть и мало жила в России, но меня воспитывали по-русски. Поэтому я буду сражаться за мою любовь."
Было уже почти десять часов, вынесли вторую порцию канапе и начался благотворительный аукцион в помощь беженцам. Этих самых беженцев я не видела никогда, но каждый год в английской миссии разыгрывали лоты, сделанные руками присутствующих дам, в поддержку обездоленных. Отец говорил, что это для отвода глаз, а деньги тратились на следующий приём, или на нужды миссии, или просто разворовывались .
Вот об этой части торжества я совсем забыла, вернее не подумала, потому что времени на подготовку было мало. Мне пришлось снять мою шляпку. "Если никто не купит, то я сама её себе куплю",- подумала я, кладя на поднос мою вещь. Обычно лотами были кружева, подушки, вышитые бисером, сладости, рисунки, ну и всякая ерунда. Женщинам нравилось хвалиться перед другими своим мастерством, а мужчинам нравилось козырять деньгами, покупая поделки своих жён, поэтому я особенно не переживала из-за шляпки. Но вдруг я услышала:
- Пять золотых лир за шляпку госпожи Анны!
" Что? Пять золотых? Да она больше пятидесяти курушей не стоит ," - подумала я и огляделась, - Kто это был такой щедрый?”
И тут мои глаза встретились с агатовыми глазами моей любви. Если бы не толпа, которая нас разделяла и мешала мне пройти, я скорее всего его бы поцеловала у всех на глазах. Но в этот момент прозвучало:
- Шесть лир за шляпку! - я не поняла. Кто ещё вмешался в наши дела?
Вдруг я увидела незнакомого перса. Он был одет, как на маскарад. Я не была в Персии но многие представители этого народа жили в Османской империи, только я никогда не видела, чтобы они так одевались: золочёный халат, тюрбан с полузакрытым лицом. Он походил на визиря из “тысячи и одной ночи”. Я невольно стала его разглядывать, хотя, если честно, там ничего не возможно было рассмотреть. Я даже не поняла был ли он старый или молодой. Он будто старался скрыть ото всех свою личность, или наоборот показать экстравагантным нарядом. Я не поняла, но то, что он явно хотел помешать Исмаилу, я поняла сразу, поэтому спросила, рядом стоящую жену английского посла:
- Кто этот перс?
- Не знаю, дорогая Анна, это приглашённый моего мужа. Я ничего о нём не знаю,- ответила она.
В этот момент я услышала, как Исмаил поднял цену на десять лир. Я нe предполагала, что он это сделает. Перс даже не дал ему опомнится, как поднял цену на пятнадцать лир. Все присутствующие невольно обратили на меня внимание и от этого всего, мне стало не по себе. Я не знала куда мне девaться.
Теперь я не могла покинуть зал незамеченной. Я посмотрела на Исмаила и увидела в его глазах негодование. Мне стало понятно, что он не сможет перебить цену перса и я должна буду распрощаться с моей шляпкой, но это было ещё пол беды. Мне придётся разговаривать с ним и благодарить за столь щедрый взнос во благое дело. А я единственное, что хотела, так это поговорить с Исмаилом о нас.