***
Анна
Вымывшись и завернувшись в большой халат, я вышла из ванной. Спать мне совсем не хотелось и я села за стол. На нём лежала сегодняшняя корреспонденция и свежие газеты. Я развернула одну и сразу увидела свою фотографию, ту что сделала Сулейка в прошлом месяце, а под фотографией огромная надпись: "Убийца". Значит, Исмаил был прав, я не могу показаться в миссии, также я не могла оставаться в Османской империи. Единственный выход - это вернуться в Россию. Только как?
Без документов и денег я была никто. Можно было бы затесаться между паломниками, но меня искали турецкие власти и не было никакой гарантии, что меня не узнают даже в мужской одежде. Ещё одна мысль меня терзала. Как предупредить Ворона, что Мещерский - предатель, как известить отца, что я жива? Я понимала, что без посторонней помощи мне не выбраться из этой ситуации, поэтому я с нетерпением ждала возвращения Исмаила.
Он вернулся и по его лицу я поняла, что дело совсем плохо.
- Что ты узнал?- спросила я его.
- Всё очень плохо. Ваша русская миссия в срочном порядке собирается перебираться в Константинополь. Твоему отцу отправили донесение, думаю, что это касается тебя. И что самое плохое, Россия предъявила Турции требование, заключить перемирие с Сербией.
- А при чём здесь я? - не понимала я.
- Как ты не понимаешь, твой отец, один из трёх авторов этого требования. Мой отец хотел с помощью тебя надавить на него, чтобы он высказался против, - объяснил мне он.
- Так вот почему папа так неожиданно уехал в Константинополь,- произнесла я вслух свои мысли.
- Скорее всего, но турки опоздали и требования были официально оглашены. Теперь тебе надо скрыться, чтобы никто тебя не нашёл. Мой отец очень зол на твоего, вернее на свою нерасторопность.- усмехнулся Исмаил.
- А почему миссия оставляет Агри?
- Не знаю, может из-за тебя, а может из-за всей политической ситуации. Этого мне выяснить не удалось.
- Мне надо встретиться в атаманом Вороном до того, как они покинут Агри,- сказала я.- Ты можешь мне в этом помочь?
- Как?- удивился Исмаил.
- Ты можешь послать к нему слугу с запиской, что его будут ждать сзади старой мечети, когда стемнеет, а потом, ты меня вывезешь от сюда незаметно,- пояснила я.
- А о чём ты с ним хотела поговорить? О твоей возможности вернуться в Россию? - вдруг спросил он.
- Да, - машинально ответила я и добавила, - И чтобы папу известил, что со мной всё хорошо. - Не знаю почему, но о Мещерском я промолчала.
- У меня есть идея получше,- улыбнулся Исмаил.- А теперь примерь эти обновки.
Oн протянyл мне бумажный свёрток. Я открыла его и первое, что я увидела, были прекрасные кожаные низкие сапожки с острыми загнутыми носами для женщин.
- Что это? - спросила я, вытаскивая их из бумаги.
- Это очень хорошая обувь,- улыбался он.
- Но как я буду это носить, будучи твоим слугой? Ты понимаешь, что все заметят!
- Ну и пусть, я подумал, что быть тебе моим слугой, это не выход. Ты не сможешь днём передвигаться, а вот моя наложница, которую я привёз из Есмиры, вполне может выходить из дома, закрыв лицо, - продолжал улыбаться он.
- Что? Наложница! Да ты понимаешь, насколько ты меня сейчас унижаешь, это звучит, как оскорбление!? - возмутилась я.
- Это ещё одна причина, что лучше тебе быть моей наложницей, а не слугой. Ты слишком громко кричишь, а слуги никогда этого не делают,- засмеялся в голос Исмаил.
Тут моё гордое сердце не выдержало и я замахнулась рукой, чтобы его ударить по лицу, но он быстро перехватил мою руку, завёл её назад так, что ворот халата разошёлся и открыл мою шею и плечо.
- Я не шучу, Анна, быть моей наложницей в твоём положение это самое меньшее из зол. Под фераджей и чадрой никто тебя не увидит, а когда представится возможность я отправлю тебя в Россию или к отцу,- заявил он, смотря с вожделением на мою, открывшуюся, белую кожу.