Когда мы наконец проникли в архив, пройдя кучу инстанций, то увидели невероятное количество запечатанных сундуков.
- И как мы теперь найдём то, что нам нужно? - спросила я, слегка разочарованная.
- Надо смотреть те, которые прибыли вчера, крайний срок позавчера,- обнадёжил меня Ворон.
Целый вечер мы провели в архиве, открывая сундуки и пересматривая бумаги, многие из которых были с грифом секретно. Наконец, атаману удалось найти то, что мы искали.
- Это оно?- спросил он у меня.
Я посмотрела на конверт, потом достала письмо и поняла, что это оно самое.
- Да, это то, что мы ищем,- сказала я утвердительно.
Мы сложили все бумаги в сундуки и вышли из архива. Вернувшись домой мы не обнаружили ни отца, ни графа.
- Ничего, подождём до вечера,- успокоила я атамана и набравшись смелости, спросила,- Как вы меня из дворца вытащили?
Лицо атамана сразу изменилось, появилось то же выражение, что я видела в глазах Максима, но он быстро взял себя в руки и ответил:
- Ну как? Просто. Я и полковник пробрались через окно, Максим остался с экипажем. Вас спящую вынесли тоже через окно, потом в экипаж и на лодку, а там на наш корабль.
- А что потом было? Максим сказал что меня отравили, а граф мне противоядие дал. Откуда он его взял? - допытывалась я.
- Не знаю я ничего,- смутился казак, - не видел.
- Ладно, - ответила я и поняла, что никто правды oн мне не скажет и пошла к себе.
Глава 21.
К ужину вернулись отец и граф.
- Владимир Николаевич, мы с Вороном нашли то письмо, оно у него,- сообщила я, как только он вошёл в столовую.
- Спасибо Анна Петровна, вы мне очень помогли,- поблагодарил он меня, но слишком холодно.- Я хотел бы побеседовать с вами завтра утром наедине.
- О чём?
- О нашей свадьбе,- произнёс он, будто говорил о куске говядины, которую положил себе на тарелку.
Я посмотрела на отца, но тот не показал никакого участия, мне и так было понятно, что он будет только счастлив, если этот брак состоится.
- Хорошо, Владимир Николаевич, в десять часов я буду ждать вас в библиотеке,- ответила я напыщенно, чем вызвала лишь ухмылку на его лице.
"Куда мне с ним тягаться в сарказме. Если я выйду за него замуж, то как я смогу жить с таким холодным, непроницаемым человеком, который, мне кажется, вообще ничего не чувствует?" От таких мыслей мне кусок в горло не лез, поэтому я вышла из-за стола первой, сославшись на мигрень.
Я поднялась к себе и, бросившись на кровать, разревелась, как маленькая. Мне вдруг стало себя так жалко, что сил сдерживать слёзы у меня не осталось. "Почему судьба так жестока со мной? Почему позволила полюбить того, кто мне недоступен? Почему отец так хочет от меня отделаться и выдать замуж за бесчувственное чудовище? Почему граф выбрал меня, как свою жертву?"- рыдала я, оплакивая свою молодую и загубленную жизнь.
В комнату вошла Василиса и, увидев меня в таком состоянии, бросилась утешать меня.
- Ну что же ты плачешь, Аннушка? Кто сподобился обидеть тебя? - допытывалась она, обнимая меня.
- Отец, он хочет чтобы я вышла замуж за графа Мещерского, - завыла я ещё сильнее.
- Так что же в этом плохого?- спросила она, точно также как и Максим.
- Да вы что все сговорились! Я не люблю его, он холодный, как ящерица. Я боюсь его, он мне не понятен.- кричала я и мне было совсем наплевать, если меня услышал бы отец или граф. Они оба знали прекрасно, как я отношусь к этому браку.
- Успокойся, моя деточка, как говорила моя мать: "стерпится слюбится",- пыталась успокоить меня она.
- Нет, Василиса, ничего у нас не стерпится и никогда не слюбится,- рыдала я.
Василиса была мудрой женщиной, поэтому сразу поняла, что мне надо выплакаться и сбросить накал, поэтому больше не стала меня утешать, только осторожно раздела и укрыла одеялом. Когда слёз не осталось, я уснула спокойно.
На следующее утро я поднялась очень рано. Вышла на балкон и осеннее солнышко, всё ещё тёплое, но не обжигающе горячее, ласкало моё лицо. Василиса мне запрещала выставляться под лучи, но мне это так нравилось, что иногда, когда она не видела, я не могла отказать себе в маленьком наслаждении. "Тем более зачем мне теперь следить за красотой? Всё равно меня замуж за урода выдают."- подумала я и горестно вздохнула.
Пришла Василиса и помогла мне одеться. Я пошла прямиком на кухню, потому что после обеда не положила в рот ни крошки, а ждать, когда накроют завтрак сил не было. Подходя к заветной двери я услышала, как атаман отчитывал моего няньку.