Глава 29. Владимир Мещерский.
"Боже дай мне силы не коснуться её!"- молил я, сжимая кулаки. А это было совсем непросто. Моя жена лежала рядом, и я чувствовал каждой клеточкой её тепло. Мне до боли хотелось повторить нашу брачную ночь, но я боялся снова услышать её слова, которые просто разрывали моё сердце, что она любит другого. Как мне тогда больно было!
Меня разрывало от бессилия. Как же я ошибался, думая, что Анна не любит Исмаила, что это всё её молодость, первые чувства влюблённости, а в душе она ему не доверяла, поэтому этот негодяй и воспользовался афродизиаком, чтобы склонить её. Но сейчас, когда она знала, что это я ласкал её, от моих поцелуев она поднялась в небо. Я это знал, я это чувствовал, но она продолжала думать о нём.
Когда услышал её страстный шопот и признание в любви другому. Меня будто в чан с холодной водой опустили. Не так я себе всё представлял. Злость на него, на себя, на неё разрывала меня. Если бы это была просто ревность, я бы понял, но это было намного глубже и больнее. Возможно, что я поспешил с женитьбой, но по другому не мог поступить, после нашей ночи на корабле. Что ж теперь делать? Делить каждую ночь мою жену с её фантазией об Исмаиле? Или рассказать ей всю правду о нём? А поверит ли она мне?
Нет! Не сегодня! Ей надо привыкнуть ко мне, открыться и поверить, потерять страх, который я постоянно видел в её глазах. "Проклятый Гром! Она меня из-за него злодеем видит. Чёрт!" - подумал я.
Я понял свою ошибку, нельзя на неё давить или заставлять делать то, что она не хочет. Именно по этому она сбежала из дома моего информатора, куда я её решил спрятать, чтобы разобраться в том, что с ней случилось. Очень смелый поступок, но глупый. Но Анна сделала это, потому что не доверяла мне, а сейчас она стала моей женой, не потому что желала и любила меня, а потому что я уговорил её, приведя железную логику, что это лучше для неё и для её отца.
Она стала моей женой, потому что обстоятельства вынудили. Я не хотел такого быстрого разворота событий, но после того, что произошлo, не мог ждать. Я чувствовал свою вину.
А как теперь быть? Как ей правду сказать? Она же мне не поверит, что это Исмаил её опоил. А потерять её доверие сейчас, означало потерять Аннy навсегда. Об этом я даже думать не хотел. У меня было всего две недели времени, до её отправки в Россию, чтобы завоевать её любовь, поэтому мне нужно было вести себя с ней очень осторожно, продумывая каждый шаг.
Вдруг я почувствовал лёгкое касание нежных пальчиков к моей спине. Я забыл, как дышать. Она сама без моей просьбы или приказа прикасалась ко мне, значит я ей не противен и у меня появился шанс отвоевать её сердце у этого негодяя, который хотел её использовать в своей, надо отдать должное жёсткой игре, против Игнатьева. " Что мне делать? Повернуться сейчас или подождать, пока освоится?"- подумал я и решил не торопиться, но, когда она приблизилась ближе, a её нога коснулась моей, я не выдержал и повернулся к ней.
- Не спится? - спросил я, стараясь говорить, как можно нежнее.
- Нет, ты так рядом, - прошептала она и добавила, - меня это волнует.
Я ликовал, она просила моих ласк, но смущение мешало ей сказать мне это прямым текстом.
- Тогда я знаю, как помочь тебе справиться с этим волнением. Позволишь снять твою рубашку? — спросил я и пододвинулся к ней.
- Да, - ели слышно произнесла она.
Моё желание обладать ею было так велико, что боялся напугать её. Я старался подмечать все движения её прекрасного тела, её вздохи, её стоны. Анна разрешила мне ласкать её, хотя всё ещё очень стеснялась. Это уже было чудом. Я изучал очень внимательно все её слабые места, как пианист новую партитуру, чтобы на концерте пьеса звучала шедевром.
- Ты прекрасна в своей ногате, - шептал я, целуя её нежную кожу, - и твоё тело такое отзывчивое, что хочется ласкать его вечно, видеть, как твоя страсть распускается алым цветком. Ты божественна, моя любовь.
Она застонала от удовольствия, приближаясь к кульминации, а для меня это звучало, как самая прекрасная музыка во вселенной. Значит я брал правильные аккорды. Но мне этого было мало, я хотел, чтобы она видела, кто играет песню её страсти и попросил:
- Посмотри на меня!
Она не послушалась, лишь выгнулась навстречу моей ласке и затряслась в приятных судорогах. Ревность кольнула моё сердце и послала яд в мозг: - "Она представляла его, когда стонала от вожделения."