Почему я так вдруг озаботилась судьбой графа Мещерского, а не тем, как переживал моё исчезновение Исмаил? Всё очень просто. После моего приезда в Константинополь и разговора с Владимиром я нутром чувствовала накал страстей. Отношения между Османской и Российской империями ухудшались с каждым днём. Отец, почти не появлялся дома, мой муж неделю перед свадьбой был в разъездах, казаки шептались, что быть войне, Василиса, которая каждый день ходила на рынок, также передавала сплетни о грядущем столкновении.
Я переживала за мужа, как за русского, также, как за отца, за казаков, за мою горничную, за Россию в целом. Меня так воспитали. Патриотизм не имел ничего общего с волнениями сердца. Любовь к Родине было стабильное чувство, лишённое каких-либо метаний. Возможно, поэтому я не смогла сразу принять предложение моего любимого Исмаила, но сочла приемлемым выйти замуж за Мещерского, не любя его.
Глава 31.
Владимир опять пропал на два дня. Я переживала за него. Доставала вопросами моего отца, заведомо зная, что он ничего мне не расскажет.
- Анна, ты же знаешь, что я не могу разглашать секреты. Но ты не волнуйся, Владимир очень умён и не позволит так просто подставиться, - заявил папа и добавил, - я знал, что ты полюбишь его и будешь счастлива с ним, как я с твоей мамой.
"О какой любви он говорит?"- пронеслось в голове, - "я просто беспокоюсь за него, как положено жене. А если он не появится в течении этих двух недель, то мне будет только спокойнее. Он отпустит меня, и я буду жить, как Сулейка. Сама себе хозяйка!"
- Ты прав, - вслух произнесла я.
Не хотела расстраивать отца, особенно, когда он так занят и ситуация очень сложная. Но без Мещерского мне было намного проще. Я не чувствовала такого волнения, моё тело успокоилось и ничего такого запрещённого не требовало, да и в голове, вроде как порядок появился. Я уже строила планы моей новой жизни в Санкт-Петербурге. Приёмы, вечера, балы и никаких мужчин - так я думала будет протекать моя свободная жизнь. С меня хватило безнадёжной любви к Измаилу и навязанного брака с Мещерским.
С такими заманчивыми мыслями я поднялась в свою бывшую комнату, села за пианино и начала играть подвижную мазурку. Моё сердце танцевало под весёлые аккорды. Вдруг я почувствовала. Да, я его почувствовала, непонятным образом. Оторвавшись от инструмента, я повернула голову в сторону входной двери и увидела мужа. Он стоял, облокотившись на дверной косяк, и скрестив руки на груди.
- Надо будет попросить, чтобы пианино перенесли в нашу комнату, - сказал Владимир, делая ударение на слове "наша".
Я поднялась со стула и подошла к нему. Волнение, которое, как мне казалось, прошло, тут же вернулось, как и растерянность. Я опять не знала, что полагалось делать порядочной жене в таких случаях. Поцеловать в щёку или обнять?
— Это не обязательно. Я могу приходить сюда, чтобы помузицировать. - произнесла я, не решив, что правильнее.
- Нет, я хотел бы слушать тебя каждую ночь, если, конечно, это не затруднит тебя, - сказал он и притянул меня к себе. - Твой отец сказал, что ты беспокоилась обо мне. Это правда?
Ощутив его так рядом, вдохнув его запах, в животе опять началось странное движение тёплых волн.
- Да, а что в этом плохого? - спросила я, чувствуя, что если он меня не отпустит, то я опять превращусь в неприличную женщину.
- Ничего. Наоборот, мне очень приятно знать, что меня ждали, - произнёс он, улыбаясь,
и поцеловал меня в шею.
Моё лицо запылало, один его поцелуй и я была готова растаять, как мороженое, которым он меня кормил в нашу первую ночь. "Боже! Что со мной? Стоило ему коснуться меня, как все мысли только о его поцелуях и ласках!"- подумала я, негодуя, но почему-то откинула голову назад, предоставляя ему больше возможности.
Он всё понял и, подхватив меня на руки, понёс в нашу комнату.
- Я люблю тебя, Анна, и с каждым днём это чувство только усиливается, - шептал он, лаская моё тело, которое отзывалось с бешенным желанием.
Я стонала и извивалась в его руках. Вдруг услышала приказ. Именно приказ!
- Посмотри на меня! Открой глаза и посмотри на меня!
Я послушалась и увидела его глаза, которые стали буквально чёрными от вожделения. Эти глаза я уже видела в ту ночь, когда меня хотели отравить. Эти глаза мне причиняли боль и страдали вместе со мной. Я испугалась и всё прекрасное, что чувствовало моё тело буквально одну секунду назад, рухнуло.