- Да, конечно, - ответил он и с радостью принялся за дело.
Расстёгивая крючки, он целовал мою шею, что приводило меня в восторг. Я закрыла глаза от удовольствия и предвкушения. Когда платье упало к моим ногам, а корсет был расшнурован, Владимир попросил:
- Любимая, сними юбку и чулки сама. Я мечтаю увидеть, как ты это делаешь.
Я лукаво улыбнулась и поставила ногу на стул. Подняв юбку, я медленно спустила чулок, затем второй и от меня не ускользнуло тяжёлое дыхание мужа. Я поняла, что ему очень понравилось, а меня заводило то, как он реагировал на меня и его глаза темнели от страсти.
Я завела руки назад, якобы расстегнуть юбку, но потеряв всякий стыд, я распрямила грудь, натянув рубашку там, куда его взгляд устремился. Он стал судорожно снимать пиджак и рубашку. Впервые я открывала для себя власть над мужчиной, когда весь его мир сужался до меня, и мне эта власть нравилась.
На мне оставалась только нижняя рубашка. Я медленно стянула лямки с плеч и спустила её до пояса. Посмотрела на мужа, он снимал кальсоны. Снова мой взгляд устремился на его возбуждение. Я подняла глаза и окунулась в бездну серых глаз Владимирa. Боже! То, что я там увидела не оставило мне шанса.
- Откройся мне, любимая, - услышала я, или это мне показалось.
Я сглотнула слюну, и последняя преграда рухнула. Моя рубашка упала к платью, как выброшенный белый флаг, моя крепость пала.
- Иди ко мне, я жду тебя, желанная моя, - выдохнул Владимир.
Я сделала шаг, переступив через одежду, и ощутила под своими руками его жар, который сливаясь с моим, полностью отключил, едва работающий мозг. Ни одной мысли не осталось, только чувства и желание обладать им, и отдавать себя.
- Ты хочешь принадлежать мне?
- Да.
Моё сердце трепетало от странного предвкушения. У меня не было страха. Я познала его ласки, которые сводили с ума, и сейчас я была готова на всё, чтобы почувствовать нечто большее, запретное и манящее. Я поняла, что сейчас я стану его женой по-настоящему. Я хотела этого. Я хотела принадлежать ему - Владимирy Мещерскoму.
Глава 37.
Ничего из того ужаса, что Василиса мне рассказывала о первой брачной ночи, не произошло. Не было ни боли, ни крови. Были невероятные ощущения слияния и наполненности им. Теперь я понимала, почему Владимир не захотел меня сделать своей раньше. Тогда я не поняла бы, что люблю его, что желаю быть его и забирать себе то, что он мне дарил. Я с удовольствием отдала ему всю себя, а взамен получила его любовь, страсть и нежность.
- Милая, любимая, моя Аннушка, как же теперь мне будет больно отпустить тебя, - вздохнул он, гладя мои волосы.
- Так не отпускай, - ответила я, - я останусь здесь с тобой.
Я прижалась к нему и поцеловала в грудь.
- Я с радостью на это согласился бы, но ты не сможешь быть здесь в безопасности, а меня посылают в другое место, - пояснил муж.
— Значит я поеду с тобой, - заявила я.
- Там, куда меня отправляют, совсем не то место для моей жены, которую люблю больше жизни, - сказал он. - пожалуйста, отправляйся в Санкт-Петербург, к моему отцу и сестре, там я буду уверен, что с тобой ничего не случится. Как только выполню задание, сразу к тебе приеду.
- А это на долго?
- Не знаю, любимая, может месяц, может два.
- Хорошо, я сделаю, как ты считаешь нужным, - ответила я и сама удивилась своей покорности, а его губы снова припали к моим в сладком поцелуе, ввергая в пучину страсти и любви.
Я не могла объяснить, как ему удалось за две недели влюбить меня в себя. Исмаил словно испарился из моей жизни. Её заполнил Владимир, несносный граф Мещерский, которого я избегала всеми возможными путями. Только теперь я ждала его ласк, ждала его любви, а часы, проведённые без него, казались годами. Каждую ночь он доводил меня до исступления своими ласками, и я кричала его имя, как он и хотел.
Единственное, что меня печалило, было наше скорое расставание. У нас остался лишь вечер и ночь. Владимир решил опять меня вывести на прогулку, потому что я попросила его отвезти меня на торговую улицу. Мне хотелось самой выбрать подарки для его отца и сестры. В одной из лавок мне приглянулся серебряный чайный сервиз, но только стаканов там было четыре, а я хотела иметь шесть. Пока Владимир договаривался с продавцом о увеличении числа стаканов я рассматривала картины в соседней лавке.
Вдруг я почувствовала чью-то руку, закрывающую мне рот.
- Тише, Фирюза, это я, - услышала я голос Исмаила.
- Ты? Что ты тут делаешь? - изумилась я.