Нет! Я не хотел в это верить, потому что Анна отдавалась мне с таким жаром и искренностью, что не могла бы такого позволить, если бы в её сердце всё ещё был другой.
Я нуждался во времени, хотелось успокоить мою жену, попытаться оправдаться, только вот именно сейчас у меня не было этого времени. Надо было быстро решать, как отправить Анну на корабль и получить разрешение на его выход из порта. "Чёртов Исмаил! Опять он мне все планы рушит. Будто специально,"- думал я с ненавистью.
Я позвал атамана и приказал, быстро собираться Максиму и Василисе. Пётр Александрович, всё ещё находился в посольстве, поэтому я отправился туда. Нужно было поменять время отплытия и сделать это как можно тоньше, чтобы никто не догадался о причине такого поспешного выхода. Если Исмаил оповестит полицию, то Анну могут забрать в тюрьму и никто ей не сможет помочь. Бегство было самым верным решением.
Я понёсся в посольство.
- Пётр Александрович, - обратился я к тестю, - случилось не предвиденное. На прогулке Анна встретила Исмаила, и он её узнал.
- Как? Он же сразу побежит в полицию. - воскликнул он.
- Простите, это опять моя вина. - сказал я, - но Анна сейчас едет на корабль. С ней Максим и Василиса. Надо лишь поменять время отплытия судна.
- Хорошо, я постараюсь это сделать. - ответил он сухо, но я знал, как он переживал за дочь.
После посольства я помчался в порт. Надо было уговорить капитана отчалить на девять часов раньше.
- Дорогой мой, Вадим Андреевич, как быстро ваше судно может покинуть порт? - спросил я его, как только вошёл в его каюту.
- А что за спешка? Завтра с утра и отчалим, - не понял он.
- Вадим Андреевич, случилось непредвиденное обстоятельство и нужно отплыть раньше, - попытался я убедить капитана, не вдаваясь в подробности. - Очень надо. От этого жизнь моя зависит.
- А как же разрешение? Без него нельзя, - ответил капитан.
- Будет разрешение. А судно готово к отплытию?
- Да, в принципе всё на борту, груз закрепить осталось и воды закачать, - уверил меня Вадим Андреевич, - через два часа можем отдать концы.
- Хорошо, спасибо друг, - похлопал я его по плечу и вышел.
Я помчался домой. Сердце от страха, что не успею, стучало так, словно было готово выскочить из груди. "Хорошо, что все тяжёлые вещи мы отправили ещё днём на корабль”, - облегчённо подумал я, подъезжая к дому, - "Слава Богу, что нет полиции. Странно, что Исмаил не заявил ещё в полицию."
Я вошёл в дом и увидел Анну, она уже стояла в дорожном платье.
- Я рад, что ты уже готова, - произнёс я.- Надо торопиться и покинуть этот дом, как можно быстрее.
- Прекрасно. Я бы не смогла оставаться под одной крышей с таким негодяем, как вы, - ужалила она меня в самое сердце.
- Анна, любимая, я всё могу объяснить, - попытался я сказать хоть что-нибудь в своё оправдание.
- Не надо, граф, мне всё предельно ясно, - холодно ответила она и вышла из дома.
Больно мне было видеть её такой несчастной, такой обиженной, такой потерянной. "Как же всё это не вовремя! Что ж я за день то такой сегодня!"- подумал я и вышел вслед за ней.
Я помог ей сесть в экипаж, приказал Ворону сопровождать её, а извозчику ехать в порт. Максим и Василиса отправились следом. Мне следовало остаться здесь, чтобы всеми правдами и неправдами задержать полицию до отплытия корабля.
Не так я представлял наше расставание, но всё к лучшему. Анна будет в безопасности, это сейчас было для меня самое главное. Не будет терзаться волнениями о моей судьбе, потому что не знал, как всё сложится в Болгарии. А боль в сердце от разлуки пусть пока останется при мне. У меня ещё будет время, вернуть мою жену, доказать, что люблю её без меры, что жить без неё не могу.
Глава 39.
За всю дорогу до порта, Ворон не проронил ни слова. Я догадывалась, что он всё прекрасно знал, поэтому и скрывал произошедшее той ночью, бесчестие своего командира y надругательство надо мной. Мне было невыносимо сидеть с ним в одном экипаже, я чувствовала, что он не меньший негодяй, чем мой муж.
"Боже мой! Мой муж насильник, обманщик и манипулятор. Как он мог обманывать отца? Как он мог сделать такое со мной? Я ведь была готова отдать ему моё сердце, но видно ему нужно совсем другое? Как он мог врать мне так жестоко? Зачем заставил думать, что ему нужна моя любовь?"- думала я, обвиняя графа безапелляционно.