- Капитан, я очень сожалею, что вам придётся объясняться с моим мужем, но я не могу оставить моего человека на произвол судьбы. Я решила сойти на берег с этими несчастными, и я это сделаю. - твёрдо произнесла я. - Багаж передадите в Одессе.
Нас высадили в болгарском порту Бургас. С собой я взяла только одежду, деньги и некоторые украшение, незначительной стоимости, чтобы в случае необходимости можно было продать с лёгкостью и без сожаления, также капитан мне дал несколько серебряных монет для его матросов и пообещал, что обязательно сообщит моему мужу и отцу.
Всех больных сразу отправили в госпиталь, вернее деревянный барак, который содержали монахини монастыря святой Софии. Я передала монахиням деньги капитана и заплатила за лечение Максима. Они были так любезны, что предоставили мне и Василисе небольшую комнату в монастыре, чтобы мы могли навещать больных и молиться за их здоровье.
Ha следующий день мы с утра отправились на рынок, чтобы купить фруктов и овощей. Подойдя к лавке с яблоками, меня за рукав схватила старая цыганка.
- Позолоти ручку, барыня, всю правду скажу, что ждёт тебя, - сказала она.
Василиса встрепенулась, схватила её за худую костлявую руку, и отодвинула меня от неё.
- Иди отсюда старая ведьма. - закричала она на неё.
- Внуки у меня болеют, есть просят, - тихо сказала она и посмотрела на меня так жалостливо, что я вспомнила, как такие же представители её племени когда-то помогли мне.
Я достала одну серебряную монетку и подала ей.
- Возьми, - сказала я и обратилась к Василисе, - отпусти её, пусть идёт.
Василиса отпустила её, и она быстро убрала монетку в грязные юбки.
- Спасибо барыня, сердце у тебя доброе, только голова горячая. Снова ты от судьбы бежишь, она всё равно тебя найдёт, только зазря страдать будешь. Когда всех потеряешь, он и придёт, только поверь сердцу своему.
Я даже рот открыла от такого предсказания. Ведь в прошлый раз толи старая цыганка из кибитки, толи сон был, но я помнила, что она тоже говорила, что я от судьбы бегу, что страдать буду.
- Не верь ей, Аннушка, всё врут они. - сказала Василиса и, подхватив меня под руку, повела меня в монастырь.
Там мы приготовили компот из фруктов и суп из овощей, что купили на рынке, и давали его пить больным. Я почувствовала вкус деятельности и полностью отдалась этому чувству, стараясь забыть Владимира. Но если днём это ещё получалось, то ночью он полностью заполнял мои сны. Мне было больно, я, почему-то думала, что он женился на мне из-за жалости. Как же лишил невинности! И от этого становилось совсем тошно. Через месяц я додумалась до того, что единственным выходом из этой ситуации я посчитала развод: "Если Сулейка смогла развестись со своим французом, то я тоже смогу, потому что этот брак ни мне, ни графу не нужен". Странно, но об Исмаиле я вообще не думала, потому что все мои сны были только о муже и о нашем неудачном браке, а ещё о непонятном предсказании, которое стало сбываться.
Я не отходила от Максима, постоянно прося его попить ещё немного, но сколько бы я не старалась, он угасал на глазах.
- Послушай, детонька, мне уже не много осталось, поэтому сказать хочу то, что ты знать должна. - произнёс он пересохшим ртом.
- Не говори так, Максим, ты поправишься, ты обязательно поправишься, - уверяла его я, потому что не хотела верить, что дорогой мне человек, снова может уйти, оставив меня одну. - Ты лучше попей.
- Не надо, Аннушка, ты лучше слушай. - сглотнул он слюну. - В ту ночь, что мы тебя из дворца Недима забрали, тебя, бедную, этот басурманин опоил какой-то отравой, что тебе мужчина был нужен, чтоб не умереть. Не знаю, что за зелье такое дьявольское, но ты просто горела. Полковник пытался помочь тебе, другими способами, но ничего не помогало. Видно, сильно тебя опоили, вот тогда он и решил, что если другого выхода нет, то себя отдаст, потому что любит он тебя больше жизни. Каялся он потом сильно, впервые его слёзы видел, говорил, что если правду ты узнаешь, то не простишь его. Вот тогда-то мы с Вороном и поклялись на кресте, что молчать будем, да я старый дурак, сболтнул и заронил в твою душу невинную сомнение.
- Не кори себя, - я снова протянула ему кружку с компотом, - я всё это уже знаю. Мне сам граф рассказал.
- Так ты простила его? Он ведь не по прихоти своей, - отхлебнул он из чашки, - плохая ты была, если бы не он, то не выжила бы ты.
- Не переживай, Максим, всё будет хорошо, и ты поправишься. - успокаивала я его, гладя по серой, впалой щеке.