- Что вам показалось смешным в этой ситуации? - услышал я голос генерала Скобелева.
- Ничего, - ответил я, возвращаясь в повестку дня сегодняшнего собрания. - Я, как и прежде утверждаю, что Османская империя в данный момент совершенно не в состоянии вести свою собственную политическую игру. Страна давно уже стала жертвой различных европейских политических интриг и полностью зависит от других держав. Турция перестала быть империей, но старается выглядеть в своих собственных глазах могущественным субъектом, этим объясняется такая жестокость в отношении христиан.
- Так что вы предлагаете? - спросил он.
- Если наши интересы находятся на Балканах, то войну с Турцией надо начинать уже сейчас, пока реформы, которые ей нарисовала Англия, в Османской империи проводятся еще только на уровне имперской столицы, а вот на местах они весьма слабо влияют на администрацию. Там как обычно господствует коррупция и местничество. На нашей стороне загнанное в угол население, потому что Османские власти решили не привлекать для подавления мелких восстаний регулярные войска, а не придумали ничего лучшего, как напустить на болгар менее дисциплинированных запасников и башибузуков, которые учинили чудовищные издевательства.
- Я полностью с вами согласен, но мы не можем начать войну, не заручившись поддержкой Европы, - сказал граф Ростопчин.
- Англия никогда не откажется от контроля на Балканах, и будет помогать Турции как оружием, так и деньгами. - ответил я.
Мне уже надоело целую неделю доказывать этим людям, что война с Турцией неизбежна, но если мы потеряем хотя бы ещё год, то жертвы будут неизмеримыми. Хотя я понимал, что без поддержки или простого нейтралитета Австрии и Франции России будет очень тяжело. Зная, как трудно шли переговоры у Игнатьева с Европой, чувствовал, что я должен был быть с ними, а не здесь переливать воду из пустого в порожнее. "На этом собрании, никто ничего не решит," - подумал я, когда на сцену вышел очередной докладчик.
- Достопочтимые господа! Если вы думаете, что наш маленький, но гордый народ может в одиночку справиться с могущественной империей, то вы ошибаетесь. Нам нужна ваша помощь! - сказал эмоционально докладчик, невысокий жилистый молодой человек с чёрной шевелюрой на голове. - Если для понятия этого должны умереть ещё тысячи болгар, то мы это сделаем, мы поднимем самое большое восстание. Мир содрогнётся от жестокости османов, и наконец, поймёт, что в Болгарии турки держатся только за счёт террора!
"Что он несёт? Болгары не поднимутся, они напуганы до смерти. Только увидев, что за ними кто-то есть, они, возможно ответят." - усмехнулся я.
В этот момент какой-то человек в штатском передал мне запечатанное письмо. Подумав, что это депеша от Игнатьева, я встал со своего места и вышел в фойе. Подойдя к окну, я вскрыл пакет. Там оказалась фотографическая карточка, на которой была моя жена. Она лежала на земле, привязанная к фалаке. (фалака — это «деревянное орудие, в которое вправляют ноги преступника, для наказания его по подошвам палками.) Моё сердце остановилось на минуту, а в глазах потемнело. Мою жену пытали!
Когда пришёл в себя, первым делом стал искать того человека, который мне передал это письмо. Я пробежал всё задание, но его не было нигде. Потом снова посмотрел на фотографию, изучая мельчайшие детали, но избегая Анны. Видеть её изображение в таком положении, я не мог. Справа фалаку держал солдат в форме внутренней полиции, которых продолжали называть янычарами, хотя их корпус был расформирован ещё пятьдесят лет назад. Справа я увидел на стене вензель главного визиря. "Значит она в Константинополе!" - пронеслось в голове.
Я сломя голову побежал в гостиницу. Я должен был срочно ехать туда и вызволить её. Мне уже было абсолютно наплевать на мою службу, на интересы России, на всё на свете, кроме Анны.
- Как ты собираешься её вызволять? - спросил меня Ясим, которому я показал фотографию Анны.
- Пока не знаю, но у меня будет время в пути что-нибудь придумать, - ответил я, судорожно собирая дорожную сумку. - Останешься здесь и дождёшься Игнатьева.
- Нет, тебе будет нужна помощь. - сказал он. - Ты ведь не хочешь вовлекать во всё это казаков и посольство. А у меня в Константинополе есть знакомые греки, но тебя слушать не будут.
Он был прав, я действовал на эмоциях и этого ждали от меня те, кто держал Анну. Мне нужны были информаторы, чтобы узнать, где она.
- Хорошо, поедем вместе, но быстро.
Вдруг в этот момент кто-то постучал в дверь. Ясим открыл. Это был посыльный, который принёс мне депешу от Игнатьева. "Чёрт! Как всё не вовремя!" - воскликнул я и открыл пакет.