"Дорогой Владимир, с прискорбием сообщаю, что в Вене был предательски убит твой тесть генерал-адъютант Пётр Мальцев. Он был преданным солдатом России и до конца исполнил свой долг. Его тело отправлено на родину. Найди подходящие слова, чтобы известить Анну о кончине её отца. Когда закончится конгресс, мне непременно надо с тобой переговорить. Игнатьев."
- Он что-то не договаривает, - произнёс я свои мысли в слух.
- Что именно? - спросил Ясим.
- В Вене был убит отец Анны, мой бывший начальник. Но зачем?
Я не понимал, что происходило. Мальцев был дипломатом и на него распространялась неприкосновенность, тем более в Вене. Вдруг я сопоставил факты. Анну подставили для того, чтобы воздействовать на её отца. " А что, если не только я получил такую карточку? И он не выдержал." - промелькнуло в голове.
- Я больше не могу терять ни минуты. - сказал я Ясиму, взял сумку и пошёл на конюшню.
Он последовал за мной. Нас ждало трудное путешествие в Константинополь, а в голове стучала мысль, что Мальцевa не убили, а он покончил с собой, чтобы не предавать страну и выбить карты из рук похитителей Анны.
Глава 49.
Анна.
"Какая же я дура! Как я могла снова попасть в подстроенную им ловушку? Почему не стояла на своём, что я - вдова?" - ругала я себя, потирая ударенную челюсть. Клетка, гремя колёсами, покатилась по мощённой мостовой. Люди оборачивались, кричали мне непристойности и кидали в меня протухшими фруктами. Сначала я ничего не понимала. Почему прохожие так меня ненавидели? Но тут до меня дошло, что таким образом Исмаил хотел наказать меня за мою несдержанность. Обычно, турчанок, изменивших своим мужьям, возили вот в такой клетке по городу и каждый мог бросить ей в лицо либо оскорбление, либо гнилой товар. Для них это было очень унизительно, но не для меня.
Я не изменяла своему мужу, хотя и не любила его. Скорее это Мещерский воспользовался мной. Я была почти готова остаться с Исмаилом, подарив ему свою любовь, предав свою веру и своих людей, но единственное, что его интересовало, была возможность с моей помощью надавить на отца и заставить работать на него. "Он тоже хотел воспользоваться мной, а теперь думает сломать меня этим цирком. Ничего у него не получится,"- сказала я себе и гордо подняла голову.
Через какое-то время этого унижения, клетка остановилась у кованных ворот большого дома. Солдат грубо вытащил меня из неё и втолкнул во внутренний двор. Ко мне тут же подбежали две женщины и сорвали испачканную гнилью фераджу.
- Ты не достойна этой одежды, - сказала одна из них.
В декабрьский холод я осталась только в тонкой сорочке и шароварах.
- Если я не достойна этой одежды, то дай мне другую! - крикнула я с возмущением ей. - Я беременна и мне холодно!
Она застыла на какое-то время от моего заявления, потом схватила меня за руку и поволокла в хлев, где содержались козы.
— Вот достойное тебя и твоего ублюдка место! - зло бросила она мне в лицо.
- Мой ребёнок от моего мужа, я никогда ему не изменяла, - сказала я, понимая, что она принимала меня за прелюбодейку.
Она ничего не сказала, закрыла дверь в хлев и оставила меня с козами. Я была в полном непонимании, где находилась, чей это был дом, но точно знала, что я не в тюрьме, и моим тюремщиком был Исмаил. А это означало, что меня не будут судить за убийство перса. Только радости — это осознание мне не принесло, наоборот, я поняла, что меня ждало нечто более страшное. Сейчас я не была Анной Мальцевой, русской графиней и дочерью дипломата. А по своей глупости назвалась вдовой турецкого поселенца, а следовательно русская посольская служба ничем мне помочь не могла.
Мой мозг лихорадочно работал, пытаясь найти выход из сложившейся ситуации. Мне надо было вычислить возможность сбежать отсюда. Если Василиса и Степан меня видели, то постарались проследить за клеткой. Значит они знают где я и обязaтельно свяжутся с моим отцом, а он найдёт способ меня вызволить. Вот именно этого хочет Исмаил!" - промелькнула в мозгу мысль.
В этот момент я отчётливо поняла весь ужас моего положения. Мой отец из-за меня оказался под ударом. Если он попытается меня освободить из этого дома, то поставит себя в очень шаткое положение. Вспомнив статьи из газет, я понимала, что отношения между двумя странами находились в одном шаге от войны. Мирные переговоры для Сербии и Черногории могли пойти прахом, если его обвинят в похищении турецкой вдовы и возможно не только его, а и Игнатьева. Я не представляла лимиты подлости Исмаила и его отца, но предполагала, что если их не остановило даже убийство перса, то они могли пойти на что угодно, лишь бы заполучить моего отца. Мне вдруг стало очень страшно не столько за себя, но за папу.