- Перестань притворяться, ты отлично знаешь, что эта женщина Анна. Она моя жена и принадлежит мне. Если ты не отпустишь её сейчас же, то я добьюсь аудиенции с султаном и тогда тебе придётся её освободить. - начал выходить я из себя.
- Если ты докажешь, что это твоя жена, то она немедленно отправится в тюрьму. - улыбнулся Исмаил. - Только не уверен, что ей в её положении будет там удобнее, чем в моём доме.
- Я докажу, что она не причастна к убийству.
- Возможно, но ты сам знаешь сколько долго может длиться судебное разбирательство, так что твой ребёнок может родиться на грязном полу камеры. Анна не настолько сильна чтобы выдержать такое.
- Какой ребёнок? - не понял я.
- Так она не сказала тебе, что беременна! - засмеялся он.
Такого поворота я не ожидал. Анна ждала моего ребёнка! Почему-то такую возможность я совершенно не рассматривал.
- Так что только от тебя зависит, где родится твой сын. - снова заговорил Исмаил. - Если будешь настаивать, что эта женщина твоя жена, то она прямиком отправится в тюрьму, где не каждый мужик выдерживает, не то, что нежная женщина. Или я отдам тебе турчанку Аишан за оказанную услугу.
Я подумал секунду и спросил:
- Что я должен буду сделать?
- Ты должен помочь мне избавить мою страну от этого лиса - Игнатьева, - сказал Исмаил.
- Мне кажется, что ты слишком переоцениваешь мои возможности. Тебе следовало об этом просить моего тестя, - улыбнулся я.
- Я и хотел, но глупцы моего отца опередили меня. - искренне воскликнул он и у меня не осталось никаких сомнений, что Мальцева убили по приказу визиря.
Исмаил тоже понял, что сказал лишнее, поэтому грубо приказал:
- Либо ты сделаешь это, либо никогда больше не увидишь ни Анну, ни ребёнка.
- Хорошо, - успокоил я его, - Я подумаю, что я могу сделать, но сначала я хочу увидеть её и убедиться, что с ней всё хорошо.
Исмаил довольно улыбнулся.
- Завтра в шесть часов вечера я привезу её к врачу, там ты сможешь увидеть её.
Глава 51.
Анна.
Я не обращала никакого внимания ни на холод, ни на грязь, ни на унизительное положение, в котором оказалась с поднятыми в фалаке ногами, потому что меня переполняла ненависть и злоба к Исмаилу. Я вдруг посмотрела на него, не как на предмет моих романтических желаний, ради которого была готова на всё, а как на жестокого и хитрого врага, который был способен на такую низость, как истязать меня только для того, чтобы сделать больно моему отцу. Меня не страшила боль от незаслуженного наказания, меня раздирало негодование от осознания того, что все его слова о любви ко мне были жестокой ложью, которая разбила все мои иллюзии. Он никогда меня не любил, а я, как дура, сама всё придумала.
- Заприте её в хлеву, я подумаю, что с ней делать. - стучали в голове его последние слова, которые прозвучали как приговор моему сердцу.
Если в кабинете начальника тюрьмы у меня ещё где-то теплилась надежда и вера в его любовь, то теперь ничего из этого не осталось. "Любимую женщину не подвергают унижению и наказанию, даже если она вышла замуж за другого, и уж точно не делают фотографию этой низости на память," - кричала обида внутри меня, когда солдаты освобождали мои ноги из фалаки.
Меня снова закрыли в хлеву с козами, где я провела весь вечер. Всё это время я думала о том, как сбежать из этого дома, но ничего более или менее дельного в голову не приходило. Дверь закрывалась на засов с другой стороны, a через очень маленькое окно, в которое и ребёнок не пролез бы, вылезти наружу было невозможно. Но даже если мне удалось бы выбраться во двор, то и оттуда было не сбежать, потому что, помимо слуг, которые сновали туда-сюда, постоянно дежурили солдаты. Единственной надеждой была Василиса, потому что я была уверена, что она знает куда меня привезли.
Но когда солнце село за горизонт и наш корабль, по всей видимости, покинул порт Константинополя, мои надежды на спасение стали исчезать с невероятной быстротой, потому что никаких известий от моей служанки и Степана я не получила и не знала, если Захар успел что-то передать для отца. Мне ничего не оставалось, как ждать любых известий. И они пришли.
Ночью меня разбудили, отправили в хамам, помыли и переодели в чистое платье. Я не знала, что и думать, потому что приготовилась уже провести с козами всю оставшуюся жизнь, но оказалось, что у Исмаила возник новый план на мой счёт. Меня привели в одну из его спален, служанки раздели меня и положили на кровать. Я сначала подумала, что он собрался насильно использовать меня как наложницу, поэтому вырывалась, как могла, но старшая из женщин сказала: