- Не буянь! Господин просто хочет убедиться, что ты говоришь правду и на самом деле носишь ребёнка. Я сама тебя осмотрю.
Тут я успокоилась и выставила без страха на её обозрение мой живот, который слегка округлился за четыре месяца.
- Теперь видишь, что я не лгу? - крикнула я с вызовом.
- Да, вижу, что твой грех уже воплотился в новую жизнь. - спокойно ответила она, ощупывая мой живот и грудь.
- Это не мой грех! Это всё из-за твоего хозяина! - возмутилась я, вспомнив, что именно он мне дал того зелья. - Это его грех!
Она ничего не ответила мне, просто сказала, чтобы женщины меня одели и уложили спать, и вышла из комнаты. Те, ничего не понимая, вернее, предполагая после моих слов, что я беременна от их хозяина, стали более уважительны и осторожны. Кто-то даже принёс фрукты и воду. "Хорошо, пусть думают, что угодно, главное - меня вытащили из хлева, а тут больше возможности сбежать, " - наивно подумала я. Но, когда поняла, что одну меня не оставят ни на минуту, и в комнате постоянно будет присутствовать одна из женщин, мои надежды на побег исчезли. Я оказалась в очень удобной и роскошной тюрьме, где исполнялись все мои прихоти и желания, но это всё же была тюрьма. Так я провела десять дней.
Исмаил не приходил ко мне ни разу, сколько бы я не просила женщин о встречи с ним. Если быть честной, то они вообще не разговаривали со мной, молча выполняя мои желания, но не приказы.
На одиннадцатый день наконец в мою комнату пришёл мой тюремщик. Он вошёл, бросил на мой живот быстрый взгляд и сказал:
- Сегодня я повезу тебя ко врачу.
- Зачем?
- Хочу убедиться, что с твоим ребёнком всё нормально. - сухо ответил он.
- А тебе какой интерес до моего ребёнка?
- Даже больше, чем ты думаешь, - улыбнулся он. - Ты сама уже не представляешь особой ценности, так как твой отец, к сожалению, ничем помочь мне не сможет, но твой ребёнок может послужить мне.
- Почему ты думаешь, что мой отец ничем мне не поможет? - возмутилась я, думая, что Захар успел передать для него известие обо мне.
- Tы здесь находишься не как Анна, русская графиня, обвиняемая в убийстве персидского торговца, а как Аишан, вдова, приехавшая из Болгарии, и которую мне продали братья твоего погибшего "мужа".
- Но ты же понимаешь, что меня узнают? - изумилась я.
- Кто? А главное, зачем? Если ты будешь утверждать, что ты Анна, то мне ничего не останется, как отправить тебя в тюрьму. А это не самое лучшее место для хрупкой женщины в твоём положении. - спокойно возразил Исмаил.
- Но ты же знаешь, что я не виновна!? - закричала я, не веря тому, что услышала.
- Да, но это сейчас неважно. На тебя заведено уголовное дело, я, как помощник визиря, должен исполнить закон и до суда поместить тебя под стражу. Поэтому тебе стоило бы поблагодарить меня за гостеприимство. - засмеялся он.
- Поблагодарить за то, что ты хотел меня наказать фалакой, наговорил всем, что я прелюбодейка, провёз по всему городу в позорной клетке, а теперь запер меня в этой комнате? Да я лучше буду умирать в тюрьме, чем находиться с тобой под одной крышей! - воскликнула я.
- Ты получила то, что заслужила, и если бы не была беременной, то возможно получила бы больше, потому что никому не дозволено говорить без уважения о моей матери, - зло сказал он.
- Я не унижала память твоей матери, я только сказала, что ты не можешь сравнивать меня с ней, так как она была простой крестьянкой и быть любовницей наместника для неё была привилегия.
Исмаил развернулся и залепил мне пощёчину.
- Замолчи! Моя мать была святая женщина, она спасла меня своей жизнью, а твой отец предпочёл умереть и даже не попытался вызволить тебя. - крикнул он мне в лицо.
- Что ты сказал?!
- То, что твой отец, как трус, покончил с собой в Вене неделю назад. Видно, так его впечатлила та фотография, что я ему послал, - засмеялся со злорадством Исмаил.
- Какую фотографию? - до меня ещё не доходило, что папа мёртв.
- Та, что мы сделали, когда хотел наказать тебя. Теперь ты всю жизнь будешь обвинять его в том, что он тебя бросил в трудную минуту, а себя в том, что позволила этому случиться.
Я набросилась на него с такой ненавистью и невероятным желанием убить, стараясь выплеснуть всю мою ярость на убийцу моего отца, что не рассчитала силы, он увернулся и, схватив одной рукой меня за волосы, а другой за талию отбросил в угол со всей силы. Я, ударившись животом о невысокий мраморный столик, на котором стояла ваза с фруктами, упала на пол.