- А твоя жена?
- Она в плохом состоянии и есть угроза, что может потерять ребёнка, - выдохнул я.
- Что теперь делать будешь? - спросил он, ставя передо мной кружку с чаем.
- Не знаю. Исмаил хочет, чтобы я отправился в Санкт-Петербург и передал какие-то документы князю Голицыну, чтобы обвинить Игнатьева во взяточничестве. - ответил я, опустил голову на руки и закрыл глаза.
Кто бы знал, как я устал за эту неделю!
- А что это за документы? - снова спросил Ясим.
- Не могу сказать точно, он мне их ещё не показал, но предполагаю, что это какая-то фальшивка, чтобы подставить Игнатьева и окончательно разделаться с бывшем визирем.
- Нет. - замотал головой мой друг, - это не будет фальшивкой. Это должны быть подлинные документы, потому что никто не поверит.
- Это невозможно. Вся документация того времени была отправлена в Россию, ещё три месяца назад. Я сам её опечатывал перед поездкой в Болгарию.
- Но ты не видел, как её отправляли?
- Нет, этим занимался барон Воронов, который сейчас замещает Игнатьева.
Тут до меня дошло, что имел в виду Ясим. Странное убийство Мальцева, непонятное письмо Игнатьева с просьбой о встречи, захват Захара, когда он пришёл в посольство с запиской от Анны, всё говорило, что в нашем посольстве был предатель. Только я понятия не имел, кто он?
- Тебе придётся ехать в Петербург, чтобы увидеть эти документы?
- Да и не только. Исмаил не отпустит Анну, пока я не передам их Голицыну. Кстати, он разрешил осмотреть её нашему врачу. Хочу знать наверняка, что с ней и ребёнком.
- А ты доверяешь вашему врачу?
- Только на столько, на сколько могу доверять турку.
- Понятно. А в посольстве есть у тебя преданный человек? - вдруг спросил Ясим.
- Теперь не знаю, - подумав немного, ответил я. - Моих казаков из Агри перебросили на Кавказ.
Вдруг в голову пришла невероятно опасная мысль. А что, если потребовать возвращения атамана Ворона, послать его в дом Исмаила, как торговца? Так, как он особо не присутствовал на приёмах в нашей миссии, то Исмаил его особо не видел и скорее всего не вспомнит, если переодеть в турка. Хотя нет! Турецкий язык для него был камнем преткновения, за двадцать лет в стране атаман выучил лишь словарный запас, связанный с лошадьми.
- Ты должен ехать и встретиться с Игнатьевым, а я что-нибудь придумаю, чтобы вызволить твою жену. - сказал он, вырывая меня из моих мыслей.
Я рассказал ему о возможности, послать человека в дом Исмаила, которому Анна доверяла.
- Хорошо, пусть приезжает, но врача своего не посылай. Я найду доктора. Нам нужно знать, что сейчас происходит в доме Исмаила. А если тебе удастся убедить его позволять обследование твоей жены хотя бы раз в неделю, то будет ещё лучше. - сказал Ясим.
- Нет. Я хочу, чтобы её осмотрел хороший доктор, а не подставной. - произнёс я с болью. - Пойми, друг, это моя жена и мой ребёнок. Они в опасности, а я должен оставить их. Так хоть буду знать, что они живы.
- Я знаю. - похлопал он меня по плечу, - не переживай, я найду самого лучшего, но он не будет турком. Завтра я тебе пошлю его в посольство или к тебе домой?
- В посольство. Не могу находится дома один. Там без Анны и Мальцева тошно так, что кричать хочется.
- Понимаю. - вздохнул Ясим. - Когда турки родителей и сестру убили, я тоже не мог порог дома переступить, казалось, что осквернили его. Так и продал за бесценок.
Я вспомнил, как вошёл в дом четыре дня назад, по прибытии из Болгарии. Хотя там и оставались слуги, чтобы поддерживать порядок, но какое-то странное ощущение отчаянного одиночества витало в воздухе, поэтому я переехал в посольские гостевые квартиры, а дом передал на усмотрение барона Воронова, сказав, что мне не нужно такое большое здание.
- Когда ты планируешь отбыть в столицу? - спросил мой друг.
- Через неделю или дней десять, как только прибудет судно.
- Предусмотрены остановки?
- Да в Батум, а потом сразу до Новороссийска.
Батум последние лет десять был резиденцией Лазского губернаторства, которым управлял правитель санджака — Мутесариф. Мутесариф подчинялся Трабзонскому вали, или проще сказать турецкому султану, но только на бумаге. В основном там царила полная неразбериха, которая напоминала вавилонскую башню. Строгие законы Османской империи там не действовали, а единственная реальная власть заключалась в деньгах. Чем больше ты имел, тем больше власти у тебя было.
В голове сам по себе возник план того, что делать.
Глава 56.