Владимир.
То ли слова отца Кондратия, то ли ночь в молитвах и раздумьях, то ли какие-то небесные силы помогли мне решить, как поступить, чтобы предупредить Игнатьева и вызволить моих любимых из лап Исмаила.
Утром, выйдя из храма я направился в посольство. Я принял решение оставить службу, по крайней мере на время, пока не решу проблему с Анной. Достал бумагу из моего рабочего стола и твёрдой рукой написал рапорт на имя графа. Потом зашёл в кабинет Воронова. Тот тоже уже приступил к работе.
- Ваше превосходительство, помните, я говорил вам об одном русском моряке, что содержится во временной тюрьме по ошибке? - спросил я его.
- Ах, да! Я и забыл совсем. - спохватился он. - Столько дел, столько дел, а я один. Как Игнатьев со всем этим справлялся? Скорее бы он вернулся, а то, не поверите, по ночам депеши читаю, дня не хватает. Даже Дарья Михайловна жалуется, что совсем меня не видит.
- Тогда я мог бы сам заняться этим делом. - предложил я.
- Если вам не трудно, - улыбнулся он. - Сходите к нашему адвокату, он выдаст вам надлежащую бумагу.
- Я подумал, что стоит отправить бедолагу сразу в Россию.
- Конечно, в Одессу сегодня отправляется французское судно, на котором мы отправим срочные депеши, так вот и его за одно. - как-то странно ответил он и прямо посмотрел на меня. - А что это вас так озаботила судьба простого моряка?
- Дело в том, что у меня в семье случилось несчастье, вы же знаете про моего тестя, и отец Кондратий посоветовал делать добро людям, чтобы на душе стало легче. - не моргнув, ответил я.
- Тогда понятно. - сказал он и протянул мне разрешение от султана. - Впишите сами его имя.
Затем я поехал к Ясиму. Мне нужно было отправить его в Санкт-Петербург, как можно скорее, чтобы он самолично встретился с Игнатьевым и предоставил ему мою отставку, объяснив мою ситуацию, и попросить встретиться со мной в Колпино, где я смог бы передать ему компрометирующие документы. Я не знал, какие именно аргументы имел против него Исмаил в своих руках, но посчитал, что граф сам их должен был посмотрел и возможно подменить какими-то другими, но главное - он будет предупреждён, а значит вооружён.
- Я так понимаю, что ты решил свидетельствовать против Игнатьева? - спросил он, выслушав мой план.
- У меня нет другого выхода, Исмаил не отпустит Анну, пока я этого не сделаю, но по крайней мере я смогу предупредить графа. - спокойно ответил я.
- Хорошо, я отправлюсь, но как ты добудешь разрешение?
- Разрешение у меня уже есть, но сначала я должен вычислить предателя.
- Как ты это сделаешь? Ты же не знаешь кто он?
- Не совсем. - улыбнулся я. - Я посмотрел все документы об отправке секретных ящиков тех, что я сам опечатывал. Там были всего три фамилии: Барон Воронов, ротмистр Серов и коллежский советник Александров. Один из них мог достать документы, подменив мою печать. Поэтому чтобы вычислить крота, мне нужно поехать в тюрьму к Захару, моряку, которого послала Анна. Он должен помнить человека, с которым он говорил об Анне, после чего его схватили янычары.
- А может это простое совпадение? - возразил Ясим. - Знаешь, сколько беглых болгар ловят в том квартале.
- Но не все болгары носят в кармане записки на русском языке. Его поймали, когда он уже был на рынке, а значит его захватили по наводке из посольства.
- А если он вообще туда не дошёл? - не сдавался Ясим.
- Я могу всё узнать, только после встречи с ним. - ответил я и положил на стол деньги, - Ты всё равно готовься к путешествию, сегодня вечером отходит французское судно в Одессу.
Выйдя из дома Ясима, я пошёл пешком к месту, где оставил посольский экипаж и, увидев на дверце герб России, вдруг почувствовал, как гадкое чувство предательства, пошатнуло мою уверенность в правильности моего решения. Голицын, получив эти бумаги от меня, потребует от государя публичного разбирательства. В этом не сомневался даже Исмаил, поэтому и требовал моего свидетельства в суде, как представителя секретной службы, о якобы полученных Игнатьевым взятках. Даже в кошмарном сне не могло мне присниться такое, но, как сказал отец Кондратий, я спасал мою родину, мою семью.
Следующим пунктом была городская временная тюрьма, где содержали мелких жуликов, должников, сомнительных личностей, которые нарушали общественный порядок и беглых рабов. Держали их здесь не больше месяца, пока кто-нибудь не заплатит за них или не отправят на каторжные работы.
Коляску с российским герб ом пропустили без вопросов. Я прошёл в кабинет начальника охраны и, предоставив документы от адвоката, попросил увидеть заключённого, чтобы самолично убедиться, что он подданый российского государя. Начальник позвал солдата, приказал ему отвезти меня в переговорную, которая представляла собой небольшую клетку, соединяющуюся с большой, где и находились заключённые.