Глава 61.
Владимир.
Я не хотел говорить Анне о смерти её отца и потери ребёнка, но, видно, она знала об этом, потому что прямо спросила о них. Я не смог соврать и подтвердил их гибель. Она заплакала, а моё сердце разрывалось от жалости к ней, пока вытирал её слёзы. Но вдруг она спросила про Исмаила и, когда я объяснил, что он жив и мне пришлось обменять её на Шувалова, она очень странно отреагировала. Плакать перестала и посмотрела на меня, будто обвиняя в чём-то.
- Я хочу развод. - твёрдо произнесла она.
Эти её слова прозвучали так холодно и жестоко, будто меня ударили под дых и одновременно окатили ледяной водой. Я ожидал чего угодно, может истерики, может злости, но не этих бессердечных слов. Ведь я был готов на всё ради неё, даже на предательство, а она продолжала любить этого ублюдка.
- Об этом мы поговорим позже, когда приедем в Россию и ты поправишься. А сейчас тебе нужно отдохнуть, ты слишком слаба. - сказал я.
Она ничего не ответила, лишь повернулась лицом к стене. В этот момент все розовые мечты о нашем семейном счастье в моём поместье под Петербургом, где я, как дурак, уже видел нас гуляющих по аллеям с нашим сыном, разом рухнули. "Чтобы я не делал, она будет любить другого."- с болью подумал я. - "Может и к лучшему будет развестись? Я заберу своего сына, а она, если так хочет, может вернуться к своему Исмаилу."
В дверь постучали. Это был кок, он принёс, приготовленный для Анны по моей просьбе, луковый суп. Я взял у него поднос, поблагодарил и, успокоившись немного, сказал:
- Анна, тебе надо поесть.
Она не любила меня, но она была всё ещё моей женой, носила моего сына и была очень слаба. Мой долг был заботиться о ней и особенно о ребёнке.
- Анна, пожалуйста, поешь немного, тебе нужны силы. - повторил я и она повернулась.
- Хорошо. Ты прав. Мне будут нужны силы. - ответила она и открыла рот.
Я кормил её, а у самого на душе кошки скреблись, так и подмывало спросить её, как она может любить человека, который причастен к убийству её отца и нашего ребёнка, но молчал, потому что Садар предупредил, что ей нельзя волноваться.
Анна поела и снова отвернулась к стене. Больше в этот день мы не разговаривали. Она ничего больше не спрашивала ни об Исмаиле, ни об отце, а я не хотел затрагивать темы, которые мне были неприятны, как и ложиться с ней в одну кровать, поэтому расположился на полу.
Вдруг она вскрикнула и застонала. Я подскочил.
- Анна, что с тобой? Больно? - спросил я обеспокоено.
- Да, мне очень больно, - ответила она и в полумраке заметил снова слёзы в её глазах.
- Подожди, я сейчас.
Подбежав к столу, взял один из пакетиков, что дал мне доктор, высыпал в кружку, развёл водой и, приподнимая голову, чтобы она выпила лекарство. Но Анна, выбила из моей руки кружку.
- Я не буду это пить. У меня душа болит! Просто разрывается! - закричала она.
- Успокойся, любимая, успокойся, - попытался я обнять её.
- Не прикасайся ко мне, трус!
Она резко одёрнула мои руки, будто ей были неприятны мои участливые прикосновения.
- Почему "трус"? - не понял я.
- Они мертвы! Те, кто меня любил, все мертвы! А ты жив. И он жив! - выкрикнула она мне в лицо.
Я снова ничего не понял, подумав, что она имела в виду убиенных отца и своих слуг: Василису и Степана, а живых - меня и сына.
- Поэтому успокойся, тебе нельзя волноваться, это вредно для ребёнка, - сказал я, стараясь уложить её на подушку.
- Какой ребёнок?! Которого убил Исмаил? За которого ты даже побоялся отомстить, ты, как трус, предпочёл сделку! На что ты меня выменял? Что ты этим выиграл? Я ненавижу тебя! Уж лучше бы я там осталась! - кричала она.
Брошенные мне в лицо обвинения, весь смысл которых, до меня сразу не дошёл, потому что единственное, что я понял — это то, что она хотела вернуться к Исмаилу, пробили брешь в моей броне спокойствия.
- Если ты так хочешь к нему вернуться, я не буду препятствовать. Хочешь развод - будет тебе развод! Но мой сын останется со мной. Я воспитаю его сам. - резко ответил ей.
- Прекрасно! Вот пусть другая тебе его и родит. А мой ребёнок умер! И остался неотмщённым, потому что его отец - трус! - выплюнула она мне в лицо.
Это было последнее, что я смог вытерпеть.
- Даже не думай убить его! Я не позволю! - рявкнул я и крепко схватил её за руки. - Если не перестанешь истерить, мне придётся связать тебя! Но ты не навредишь моему сыну! Он ни в чём не виноват! Я знаю, что ты любишь Исмаила, а меня ненавидишь! Единственное, что я прошу у тебя - четыре месяца пожить со мной, только до рождения ребёнка. Потом, я сам с радостью избавлюсь от тебя, отправив в Турцию к твоему любимому Исмаилу. Но мне нужен мой сын!