- Какой сын?! Его убил Исмаил, убил всех, кто был мне дорог! А ты?!
- А что я?! Я любил тебя до безумия, был готов, даже испачкать предательством моё честное имя, чтобы вытащить тебя из лап Исмаила! Для меня ты и наш ребёнок имели большее значение, чем родина, а ты продолжаешь любить этого ублюдка, который виноват в этих смертях! Но второго я не позволю убить! - выпалил я, совершенно забыв о предостережениях доктора.
Она замолчала на какое-то время, а потом тихо спросила:
- Почему ты сказал "второй ребёнок"?
Тут, наконец, до меня дошло, что она не знала о близнецах.
- У нас были близнецы, когда Степан и Василиса попытались тебя забрать из дома Исмаила, ты потеряла одного из них. Но второго ребёнка смогли спасти. Мой второй сын всё ещё жив и растёт в твоём чреве. - ответил я и, опустившись перед ней на колени, добавил, - Умоляю, не делай ничего, что может навредить ему. Позволь ему родиться.
***
Анна.
Я отвернулась к стене, потому что суп, который мне дал Владимир, как-то странно забулькал в животе, a, когда перевернулась на бок, всё прошло. Закрыла глаза, но заснуть не могла. В голове носились мысли, что мешали расслабиться и уснуть. Без настоя Далмы, моя память возвращалась с невероятной силой, а с ней осознание и боль от того, что потеряла всех дорогих мне людей. Я осталась совершенно одна, и виновник всего этого был жив, потому что мой муж не имел смелости убить его.
С той же силой, что раньше я любила Исмаила, теперь я его ненавидела. Внутри разгорался огонь мести, я не могла позволить ему наслаждаться жизнью, когда мои родные лежали в сырой земле. Вдруг, то ли во сне, то ли наяву, я отчётливо увидела отрубленную голову Степана у моих ног.
- Нет! - закричала я и, придя в себя, застонала от боли в груди.
Муж вскочил и стал готовить какой-то напиток, потом поднёс его мне ко рту. Его участливость и жалость, написанная на лице, совсем вывела меня из себя. Я выбила из его руки кружку, и закричала, что он трус и мне больно находиться с ним в одном пространстве, уж лучше бы я осталась в доме Исмаила, так было бы легче отомстить ему за жизни моих близких.
Мещерский вышел из себя, конечно, ему было неприятно услышать правду, поэтому попытался оправдаться и запугать меня, что привяжет к кровати, как Исмаил, но не допустит, чтобы я потеряла второго ребёнка.
- Второй ребёнок? - спросила я, чувствуя, что что-то не понимала, так как он второй раз упомянул о ребёнке, как о живом.
- У нас были близнецы, когда Степан и Василиса попытались тебя забрать из дома Исмаила, ты потеряла одного из них. Но второго ребёнка смогли спасти. Мой второй сын всё ещё жив и растёт в твоём чреве. - ответил он после паузы и, опустившись перед ней на колени, добавил, - Умоляю, не делай ничего, что может навредить ему. Позволь ему родиться.
Близнецы?! Такое в моей голове не укладывалось. Я уже смирилась с тем, что потеряла ребёнка, что уже никогда не стану матерью, как моя тётя из Саратова, после выкидыша. Не веря, я осторожно положила руку себе на живот и слегка ощупала. Он был такой же округлый, как и неделю назад, до всего кошмара, но сейчас было ещё что-то странное. Будто внутри меня порхали бабочки.
- Я всё ещё беременна? - нерешительно спросила я.
- Да. Наш сын жив, но опасность ещё не прошла, поэтому тебе нельзя вставать с кровати и нервничать тоже. - ответил Владимир.
Всё это было очень странно и поверить в то, что я ещё могла стать матерью, было трудно, но в этот момент я вспомнила мои счастливые сны, вспомнила, как мама сказала: " Она будет радовать тебя так же, как ты радовала меня."
- Это дочь, - прошептала я.
- Почему дочь? - спросил мой муж, явно не понимая о чём я.
- Мама сказала. - ответила я и, положив вторую руку на живот, стала прислушиваться к новым ощущениям.
Странно, когда я только узнала о беременности, то испугалась, хотела, чтобы этого всего не было, но за время путешествия по Болгарии свыклась с мыслью, что у меня будет ребёнок от Мещерского. Честно сказать, особенной радости не испытывала, но, когда Исмаил сказал, что я потеряла ребёнка, невероятная боль и чувство вины, что он погиб, потому что я недостаточно любила его, поселилось в сердце. Эту боль я попыталась заглушить ненавистью к Исмаилу, полностью снимая с себя вину.
- Если тебе так неприятно моё общество, то я могу перебраться в трюм к морякам, но тебе нужна помощь, поэтому я буду ухаживать за тобой, приносить тебе еду и кормить. - услышала я голос Мещерского.
- Хорошо, - ответила я отстранённо, полностью погружённая в новые ощущения.