Затем я отправился на Невский проспект. Так как Рождество я и Анна встретили в дороге, у меня не было возможности сделать ей подарок, поэтому решил присмотреть ей какое-нибудь украшение и подарить в честь светлого праздника, и как извинения за все неприятности, что на неё навлёк. Я ходил от лавки к лавке в поисках чего-то необычного, как вдруг у входа в кондитерскую купца Андреева я увидел Грома, вернее коня похожего на коня Анны, которого мне пришлось пристрелить и который стал непреодолимым препятствием в наших отношениях.
Я был так удивлён невероятным сходством животного, что на мгновение остановился, как вкопанный. " Я должен купить его и вернуть Анне," - подумал я и стал расспрашивать прохожих о хозяине этого коня. Им оказался купец второй гильдии Елисеев, который, быстро вычислив мой интерес, запросил баснословную цену. Понимая, что это животное мне встанет в половину моего годового жалования, я всё же согласился на сделку, наивно полагая, что это могло как-то повлиять на её отношение ко мне. Но скорее, это было общее моё состояние эйфории, после разговора с Игнатьевым. Елисеев пообещал привести коня ко мне домой, когда получит залог. На этом мы и порешили.
Глава 63.
Анна.
После того, как я узнала, что бог сохранил мне хотя бы дочь, моё отношение к беременности изменилось в корне. Если раньше я просто не понимала полной ответственности за вверенную мне новую жизнь, теперь, после потери одного дитя, я будто превратилась в драгоценный сосуд, в хранительницу божьего чуда, моей маленькой девочки. А Мещерский только помогал мне в этом осознании. Он всю дорогу ухаживал за мной, как самая внимательная служанка, и в буквальном смысле слова носил меня на руках, не позволяя сделать и шага самостоятельно. Странно, но эта забота мне нравилась.
Мы почти не разговаривали, он лишь просил сделать то, поесть это, рассказывал, что нам следует сделать в том или ином пункте нашего путешествия, спрашивал о моём самочувствии. Ни я, ни он больше не поднимали вопрос о том, что случилось в доме Исмаила. Я ещё не была готова трезво оценить всю мою вину за безрассудные поступки, которые стали причиной гибели моего ребёнка, моего отца и моих людей, поэтому не хотела об этом думать. А других тем для разговоров я не находила.
Когда мы приехали в Санкт-Петербург, то прямиком отправились в дом его отца.
- Это только на время, пока не найду подходящие квартиры, - сказал Владимир, снимая меня с коляски.
- Хорошо, - ответила я как обычно, обвивая руками его шею.
- Я бы попросил тебя не говорить пока ему ничего о нашем скором разводе. Он человек старой закалки и боюсь, что не поймёт.
- Хорошо.
За время нашего путешествия его постоянное присутствие и вынужденная близость из-за ухода за мной, как-то вытеснила из памяти то, что я сама просила у него развод. Можно даже сказать, что я к нему привыкла, и он стал мне нужен. Его ласковые руки, что обтирали меня перед сном, его уверенный и спокойный голос, который говорил, что нам следует сделать на следующий день, его нежная улыбка, когда он смотрел на мой живот — это всё успокаивало меня и объединяло нас. Теперь я прекрасно вспомнила, что он согласился отказаться от меня в обмен на ребёнка, а этого сейчас я совсем не хотела. Получив от судьбы более важный подарок, месть Исмаилу уже не так волновала меня, я о ней не думала.
Прекрасное настроение оттого, что мы наконец приехали домой, полностью пропало. Я уже не собиралась разводиться и тем более отдать Мещерскому мою дочь, поэтому разозлилась, но не на себя, а на него. Так было проще. А когда старый граф предложил мне свою заботу и протекцию, я согласилась остаться в его доме, прекрасно зная, что у Владимира были другие планы. Я снова решила сделать что-то наперекор ему, как тогда, когда сошла с корабля в Бургасе.
Меня поселили в прекрасные апартаменты с замечательным видом на летний сад, который был полностью укрыт снегом. Снег стал для меня открытием. Я, которая всю жизнь прожила в странах, где его не было по определению, смотрела в окно поезда и не понимала, как всё вокруг могло быть таким белым, чистым, будто невинным. Я попросила переставить мою кровать поближе к окну, чтобы наслаждаться этим необычным для меня явлением природы, но Владимир отказал.