– А где девчонка? – сощурил глаза Радомир, заглядывая за спину беса.
Игнат поморщился:
– Мы ей больше не нужны. Небось в Обитель побежала.
Аглая побледнела:
– Она не должна попасть туда раньше нас.
– Не должна – не попадет. – Игнат устало посмотрел на Аглаю. Неужели никогда не простит? Он смог улыбнуться. – У вас же есть я! У Гаяны силенок меньше, чем ей хотелось бы.
Аглая с сомнением покачала головой:
– А Тимир? Как мы его уведем?..
Бес замер, с тоской глядя на нее. Не простит. Порывисто отвернулся, чтобы не видела, как исказилась его морда.
– Будет тебе жрец… – И махнул рукой, призывая за собой.
Китар смотрел в глаза стоявшего напротив Тимира:
– Значит, жрец?
Тот молчал.
– Ах да, Гаяна. Что она пообещала девчонке-ведьме за ее тело? Разочарую. Верховная никогда не отличалась честностью.
– Честностью? – усмехнулся Тимир. – Это говорит тот, кто любовью прикрыл жажду обладать знаниями Обители?
Китар замер посреди кабинета. Темные глаза смотрели мимо Тимира. Пусто в них было.
– Может, и так… Не вижу ничего плохого в том. Великие знания… Кому они достались в итоге? А мы могли ими воспользоваться.
– Чтобы повелевать всеми мирами.
На губах правителя заиграла улыбка:
– Сколько же ты не знаешь, жрец. Миры… Хотя я бы был не против. Но ты не прав, говоря, что я не любил. Я любил Мерку. Даже слишком. – Китар сжал губы, да так, что заиграли желваки.
– Ты любил? – голос Тимира прозвучал с ненавистью. – Ты предал ее. Ты убивал ведьм, а когда понял, что не в силах справиться, отдал на проклятие Гаяне.
Китар медленно прошел к длинному, на ползалы, столу, присел на край.
– Слишком много власти. Люди забыли, кто такие жрецы. Вся жизнь страны в колдовских руках. За советами, за карой, за словом шли к ним. Я говорил Мерке, так не должно быть. Велимиром правят жрецы, а не ведьмы. Она не слышала. Они ведьмы, а не правители. Велимир… Да если бы только он. Во всех мирах были они! Ведьмы!
– А ты хотел, чтобы везде были вы?
– Я хотел равенства. – Он встал. Скрестил руки, меряя залу шагами, остановился у окна. За ним распускались первые лучи восходящего солнца. – Женщины! – Китар невесело усмехнулся. – Глаза бы мои не видели ни ведьм, ни жриц Верховных. Одна решила пожертвовать ведьмами ради любви, вторая… Ради чего?
Он оглянулся, пристально смотря Тимиру в глаза. Плясала и вертелась в зрачках тьма.
– Тоже ради любви.
– Ради любви наслать проклятие? Потушить Трисвет?
– Не они поднимали нечисть из земли, не они лили кровь…
– А по-твоему, это я сделал?
Китар засмеялся и тут же резко смолк. Зубы скрипнули:
– Нечисть поднялась, когда погас Трисвет, защищающий Велимир.
– Кто же тогда воевал с ведьмами? – Тимир недоверчиво смотрел на правителя.
– Никто, – отрезал тот. – Не было озер крови и сотен невинно убиенных ведьм. – Сложил руки за спиной. – Удивил? Это все присказки, людьми сложенные.
– Но Времена Ухода?
– Проклятие. Это все Гаяна. Глупо все вышло. Сама же и попалась. – Правитель прошел к трону, сел. Взял с подлокотника корону, покрутил в руках и поставил обратно. По ободу прошелся необычный перелив. Тимиру почудилось, что из золота на него глянула черная морда с кровавыми глазами. Китар погладил по зубьям, чернь прикрыла глаза и пропала. – Где девчонки нашли ее навь? В сумрачной вязи. Туда ей и дорога была. Так нет… Это же она их вызвала, она тропу указала. Я знал, что она вернется… Слишком мстительна. Собственно, как и все жрицы.
– Она дойдет до Обители.
– Только поэтому я не убил ее сразу. Она не только дойдет, но и войдет в нее.
– И тогда ты уничтожишь ее?
Китар глаза открыл, воззрился темными зрачками на Тимира. Спокойствие на лице разбавляла легкая улыбка:
– Нет. Она снимет проклятие. Позовет ведьм всех миров. Они благословят новых жрецов. Провозгласят Верховных. Мы зажжем Трисвет. Мертвые упокоятся.
– Так благородно все?
– Не совсем все. – Пальцы правителя гладили корону. – Это поднимет авторитет Хлада в глазах народа.
– Твой авторитет.
Жрец поморщился:
– Пусть и так. Согласись, это все же лучше, чем попасть под еще одно проклятие обезумевшей от злобы жрицы?
Он замолчал, изучающе глядя на Тимира.
– Ты со мной, темный жрец?
Тимир молчал. Китар поднялся, подошел к нему.
– Посмотри в окно, – глухо шепнул. – Видишь, там, за вершинами…