Нейла обхватила голову руками:
– Что теперь говорить…
Поглощенная вытерла ладонь о балахон, присела рядом с советницей:
– У меня к жрице дело свое, особое. Если все сложится, может, и будет свобода, – тяжело вздохнула. – Не одна ты о ней мечтаешь, советница. – Помолчала. И спокойно добавила: – Слышишь топот? Гаяна сбежала.
Нейла вскинулась:
– Откуда знаешь?
Исказился в усмешке рот поглощенной, она поднялась, отряхнула балахон и направилась к двери. Коснулась ее рукой, та пошла трещинами, почернела.
– Так и будешь здесь сидеть? – покосилась на Нейлу.
Понадобился всего один удар по трухлявой двери, чтобы та осыпалась щепками.
Нейла переступила через остатки и вышла в коридор. Где-то слышались крики и беготня. Нейла, озираясь, прошла по коридору, уперлась в лестницу, подумав, направилась вверх. Шла беззвучно по каменным ступеням. На стенах были видны фрески. Нейла смотрела на них с любопытством. В их дворце фресок не было. Дворец Хлада отличался величием и мрачностью. Фрески темные. Ступени каменные. Окна, хоть и высокие, пропускающие, казалось бы, много света, но задрапированные тяжелыми серыми гобеленами. Мрачные тени, появляющиеся в стенах и в них же исчезающие.
Нейла шла озираясь. Боясь, что сейчас сюда могут выскочить соглядатаи.
Свернула еще раз и увидела распахнутую дверь. Осторожно, на цыпочках прошла, заглянула. Как раз, чтобы увидеть, как вспыхнула серая воронка посреди зала правителя.
– Они уводят жреца! – Ее визг эхом разнесся по коридору, и тут же, перекрывая его, грянуло:
– Нейла!
Голос был знаком. Она оглянулась и увидела спешащего к ней начальника стражи Святозара. Серая круговерть зашелестела, закрываясь.
– Ну уж нет! – выкрикнула Нейла и кинулась к ней, в последний миг успела впрыгнуть, и воронка закрылась.
Святозар, тяжело дыша, остановился в пустой комнате.
Из окон дворца хлынула тьма, вороны шарахнулись к лесу. Тьма взвилась и разлеглась над Хладом, закрыв город от солнечного света.
Игнат нахмурился:
– За жрицей собрался?
Тимир покосился на беса:
– Она направилась в Обитель?
Игнат пожал плечами:
– Собиралась.
Тимир побледнел:
– Не успеем.
– Ближе портал нельзя было сделать? – ткнул в спину беса Радомир.
– Ближе нельзя! – оскалился бес. – Заповедные места. Порталы в них не глушатся…
– Боялись ведьмы, что к ним враги полезут?
– И правильно боялись, – продолжал скалиться Игнат.
Тихон подскочил на месте от нечаянного хруста ветки под ногой:
– Здесь везде проклятия!
– Проклятия? – охнула Тала и начала озираться.
– Нет здесь проклятий, – выдохнул раздраженно Тимир.
– Я бы не был так уверен, – хмыкнул бес, с удовольствием глядя, как застонал Тихон, закатывая глаза.
– Милые ведьмы всех миров, приходите к нам в Обитель за знаниями. Если повезет… – усмехнулся Радомир.
– Это необходимость, – скупо буркнул Тимир и направился вперед.
– А как мы найдем Обитель, если ты утверждаешь, что она невидима?
– Это для нас она невидима. – Тимир кивнул на Аглаю. – Ведьмы ее видят.
Аглая побледнела, кивнула и направилась мимо деревьев туда, где сквозь них, словно путеводная звезда, играл световой блик на куполе башни.
Легкие солнечные лучи проглядывали сквозь листву, в ветвях шуршали мелкие птахи. И даже животные, чересчур смелые, останавливались, глядя на путников. Радомир то и дело хватался за лук, но Тихон сразу его предупредил:
– Нельзя в заповедном, бед не оберемся…
И лук лег обратно за спину. Оставалось только смотреть на красоты дивного леса.
Ближе к вечеру не выдержала Тала:
– Никак леший кругами водит. Сколько уж времени идем, а будто и с места не сдвинулись.
Аглая не ответила. Шла, глядя вперед и хмурясь. А в лесу становилось мрачнее, крючковато изгибались кроны деревьев, листва осыпалась от прикосновений. Слякотно чавкало под ногами. Птичий щебет уж и не был слышен, даже дикий зверь и тот не пробегал. Тянуло ко сну. Веки сами собой закрывались, и шаг у путников становился все медленнее. Аглая еле перебирала ногами, глядя уже не на посеревший купол Обители, а в землю.
«Зачем мы туда идем? Вернуться домой? Кто? Я. Одна. Некого больше возвращать. Стас погиб, Риту я сама убила. Ника даже если и вернется, то уже никогда не станет прежней. Игнат… Разве такой может вернуться в мир? Бес». А Аглае как возвращаться? Что она родителям друзей говорить будет? По спине ледяным ознобом страх. Нечего ей сказать. Нечем оправдать себя за то, что она жива, а они… Аглая шмыгнула носом и остановилась.