– Твое время закончено.
– Нет! – Гаяна кинулась к выходу. Но там стояла поглощенная. Гаяна взвизгнула, пытаясь выскользнуть.
– Хватит, Гаяна! Прошло наше время. Давно уж. И злоба наша в землю въелась, грызет наш народ, землю нашу. Я по миру следом шла, видела, что наша ненависть делает. Я боль видела, я, поглощенная, сама ее приносила. Слезы мертвых ведьм. – Она посмотрела на Нику, та отвела взгляд. – Не изменим мы уж ничего, Гаяна. Разреши это сделать другим…
– А Китар? – всхлипнула Гаяна. – Он войдет в Обитель.
Поглощенная пожала плечами:
– Ему не позволят. – И пристально посмотрела на Тимира.
Он сузил глаза:
– Не позволят.
Гаяна опустила голову. Тяжелый, надрывный всхлип вырвался из груди.
– Десятки, тысячи таких, как я, ходят по миру, – продолжала поглощенная. – И навьи, сотни лет в ненависти к тебе, с ненавистью ко всем живым. Хватит, Гаяна, пора прекратить это!
Она кивнула Тимиру. Преклонилась:
– Я признаю власть нового Верховного жреца. Отпусти. Но сначала… – Она посмотрела на Гаяну. Та бросила жалобный взгляд на жреца.
– Моим словом, силой темного жреца я запечатываю проклятие ведьм. – Огромный вихрь сорвался с ее рук, потянулся к Тимиру.
Стены Обители задрожали. Тимир протянул руку, ловя проклятие, то крутанулось, сжалось, став размером с ладонь, и осыпалось прахом.
Тимир кивнул. Тьма мягкими лапами легла на плечи поглощенной, окутала.
– Простите меня! – шепнула Гаяна, с надеждой посмотрев на навью.
И та кивнула:
– Прощаю, будет светел твой путь в ином мире.
Гаяна отвернулась и сама шагнула во тьму. В ее потухающем взгляде мелькнула благодарность:
– Спасибо, жрец!
И затихающий голос поглощенной:
– Вам за стены Обители нужно!
И обе пропали. Как и тьма. Ника повернулась к Аглае. Темные зрачки вспыхнули, она всхлипнула и кинулась в объятия подруги.
Сильная рука тьмы разметала соглядатаев. Бесы шарахнулись в сторону. Оскалили клыки.
Тьма, окутывающая Святозара и Радомира, пошла волнами, отступая перед другой, не менее сильной. Охотник и воин, хрипя, остановились с занесенными мечами у самого берега. Китар перевел взгляд. Встретился с выходящим на берег Тимиром.
– Жрец! Смотрю, силу охолонил. – Хлестанул черными нитями по клубящейся тьме. Она рванулась и тут же остановилась.
– Именем Верховной ведьмы я не допущу кровопролития на своей земле.
Китар изумленно перевел взгляд. Ника стояла скрестив руки.
– Это наша Обитель. И я в тебя не влюблена, чтобы жалеть. У тебя есть пара минут, чтобы убраться.
Китар усмехнулся, шагнул навстречу и снова изменился в лице. Теперь взгляд его был устремлен на Аглаю, помогающую подняться домовому.
– Ты! – тихо прошептал правитель. И отступил бледнея. Обвел всех взглядом и снова устремил взор на Аглаю. – Вернулась! Ко мне!
Аглая в растерянности подняла взор на Китара. И нехорошо стало, в голове помутилось, болезненно сжалось сердце. Она смотрела в его глаза и чувствовала, как тоскливо и горько ей становится.
– Я вернусь. За тобой. – Он щелкнул пальцами. Один из соглядатаев подвел к правителю коня. Китар одним движением вспрыгнул в седло. Натянул перчатки. Взмахнул плетью.
Конь тряхнул головой и скрылся за деревьями, унося всадника, а следом унеслись и соглядатаи. Аглая продолжала стоять, с необъяснимым отчаянием глядя вслед правителю Хлада, и на глаза ее навернулись слезы.
«Да что со мной!» – испуганно вытерла лицо ладонью, отворачиваясь. Но успела поймать напряженный взгляд Тимира.
– Аглая! – голос Талы, встревоженный, плаксивый, заставил ее забыть о Китаре. Она кинулась к знахарке.
Грудь Нейлы тяжело вздымалась. Кровь сочилась не останавливаясь.
Аглая наклонилась к советнице. Приложила руку к груди и тут же ее отдернула. Разорвала верхнюю одежду, под ней переливалась серебром тонкая кольчуга, от которой так и несло древними заговорами.
Опустился рядом мрачный Святозар. С надеждой посмотрел на Аглаю.
– Выживет, – ответила на его взгляд ведьма.
– Я могу забрать ее?
Аглая кивнула:
– Отсюда портал только Верховная ведьма может сделать.
Посмотрела на Нику. Та взмахнула рукой. Серая воронка появилась между двумя соснами, сверкнула, открывая вид на тронный зал дворца Нугора. Карах обернулся на легкий шорох и застыл, видя, как медленной поступью идет к нему Святозар, неся на руках Нейлу.
Радомир тяжко выдохнул. Тала все еще шептала молитвы. Аглая вцепилась в руку Тимира, глядя, как падает на колени перед уложенной на пол советницей правитель Нугора, целует бледное лицо.