– Так времена нервные пошли. Сегодня всю ночь нечисть вокруг шастала. Северные ворота разбили. Трех коров живьем съели. Сторожку разнесли, хорошо, егерь в ней уж три ночи не ночует. Нечисть по краю шастает. При свете дневном выходить не боится, – принял поводья низкий мужик с заплывшим глазом и косой мордой. – Обоз загоняй, да к Данке ступайте, у нее хутор свободен, примет. Только деньгами не возьмет, нынче меха в цене.
– Будут ей меха, – кивнул Радомир, пропуская обоз. – А ты мне скажи, Крив, чего это нежить распоясалась? Сами ночь с грехом пополам пережили. Може, чего слышал?
– Так слухи ходят, будто ведьмы в Велимире объявились. Видели-де люди знающие, как сквозь сумрачную пустошь шли. А опосля в поселке, что у пустоши, поля чернью покрылись. Точно ведьмы. Вот нечисть и повылазила… Она ж их ведьмовского рода…
– Вон оно как!
Радомир задумчиво покосился на спрыгивающих с обоза привеченных путников.
«Не может быть! – мелькнуло в голове. – Угораздило. Авось не они. Не похожи девки на ведьм! Не злые вроде, нелюдимые, эт да…»
Обернулась русая, на лице мелькнула усталость.
«Все же есть в ней что-то», – поймал себя на мысли Радомир и тут же перевел взгляд на Марью. Та расседлывала коня. Юркий мальчишка, сын Крива, крутился рядом, помогая снять седло. То было почти с него размером, но он пыхтел, а стянув, поволок его к стойлу.
– А вы никак на ярмарку в Нугор? – хромая, подвел к коновязи гнедого Крив.
– Туда, – кивнул Радомир.
– Вот еще говорят, что совсем плохо в Нугоре. Вроде как соглядатаи там на каждом шагу. Ведьм ищут.
– Вот даже как!
Взгляд так и не сходит с русой. Старец Тихон вел ее к дому Данки. На мгновение ветер раскрыл полы, под ними мелькнули мужицкая рубаха и штаны, заправленные в высокие сапоги. Разве ж на смотрины в мужицкой одеже ездят?
Крив направился к стойлу. Махнул по дороге мальчугану, тот зевнул и бросился помогать отцу.
Радомир свернул. Чуть дальше дома Данки посреди улицы колодец. К нему он и двинулся.
Скинул ведро и зачерпнул воды, вылил на голову. Остудился. Вот так, хорошо, иначе с горячей головой да в хату. Еще зачерпнул. Умыл лицо.
«Будь что будет. Авось и правда не они!» Рукавом вытер лицо и пошел к хате Данки. Перед дверью остановился. Марья стояла у коновязи, стряхивала пыль с сапог. Ощутив взгляд Радомира, подняла глаза. Ненависти в них не было, лишь тревога. Тяжелая и глубокая. Он привык ей доверять, ее чутью. Но сейчас отвернулся, вытер ноги о тряпку у порога и вошел в хату, уже не видя, как жена сокрушенно покачала вслед головой, а в глазах мелькнул страх.
Дверь скрипнула, Радомир вошел в избу.
– Здоровья, хозяйка! – проговорил громко.
Быстро нашел взглядом путников. Те ютились в углу длинной скамьи. Девушки едва слышно переговаривались. Бледный сидел, откинувшись спиной на теплую стену печи. Хоть и не зима еще, а та была топлена, чуялось по теплому запаху. И недаром, ночи на севере Велимира прохладные. Старик тоже разговаривал – с хозяйкой хутора. Тряс седой бородой, щурил глаза под широкими бровями. Та покачивала головой, шептала о чем-то горячо и неслышно. Глазища раскосые, темные, щурятся в сторону девок. Сама смуглая. Какого рода-племени, не знамо. Ясно, что здесь не родня ей живет. То ли кто привез с Востока, то ли сама пришла. Взгляд прямой, уверенный. Смотрит, не отвернется. Ни семьи, ни детей. Хорошая баба, накормит и напоит, в хате чисто и тепло, но вот на пути встать у такой Радомир не хотел бы. Чувствовалась в ней сила… не бабья. Даже его охотницы с Данкой в спор не вступали, но те все шептались, что-де глаз у нее темный, такая и шепнет в спину, так сбудется.
Данка поднялась неторопливо. Легко кивнула, без уважения, как-то между прочим:
– И тебе добре, глава Радомир!
Встряхнула косами и, покачивая широкими бедрами, пошла к печи. Сноровисто вытащила из нее горшок с варевом. На длинном столе расстелила холстяную скатерть, набрала из кадки воды, поставила тарелки, крынку с молоком. На стол накрыла быстро. По-мужицки наломала хлеб. Радомир только искоса смотрел на хозяйку, все на русую косился. И жар от ее вида в теле разгорался. Да разве ж может такая быть ведьмой? Или как раз таки ведьмовской силой она его и тянет? Морок навела?
Отвлек стук двери, в хату вошла Марья. Быстро посмотрела на Радомира, прикусила губу, перевела взгляд на русую, глаза зло сощурила. Этот взгляд поймала Данка. Глянула говоряще на Радомира, тот густо покраснел, прошибло в пот. И есть совсем расхотелось. Однако Данка подошла и взяла за руку.
– Извольте, глава, отужинать. – А глаза так и едят. И отвернуться неудобно, встретишься с другим, столь же едучим взглядом – Марьиным. Вот же бабы!