– Аглая! – И прикрыл залитые кровью глаза. Он не чувствовал вывернутых лап и переломанной спины. Сосны и ели подернулись кровавой пеленой и начали меркнуть.
«Аглая…» – Отблеск восходящего солнца яркой радугой вспыхнул в темных бусиничных глазах и погас. Бес рыкнул, подошел к затихшему зверьку и остановился, прислушиваясь. Хвоя хрустела под ногами двух крупных воинов. Летели в разные стороны щепки срубленных ветвей. Бес заворчал, кинул косой взгляд на неподвижного хоря, взмахнул кожистыми крыльями и пропал в вершинах елей.
Тихон рухнул на колени перед маленьким тельцем. Затряслись плечи. Рядом присел Стас. Всхлипнул, осторожно потрогал хорька. И снова всхлипнул, уже громче.
– Опоздали! – Домовой сокрушенно уронил голову, слезы растеклись по разом постаревшему лицу.
Святозар опустил руку ему на плечо. Его лицо было каменным, взор с яростью искал того, кто сотворил это с хорем. Он пытался разглядеть и второе тело. Носился по поляне разъяренный Радомир, впустую сотрясая воздух выкриками и ударами меча:
– Аглая!
Святозар, хмурясь, окинул взглядом поляну. Разорванная рукопись лежала недалеко. Поднявшись, он подошел к ней. Потрогал ногой. Пустые листы рассыпались прахом. Святозар чертыхнулся, отступая. Оглянулся. Радомир стоял, опустив горестно голову. Стас сидел рядом с Тихоном и скулил по-звериному.
Святозар еще раз огляделся. Помятая трава. Погибший хорек.
– Ее здесь нет.
Радомир не откликнулся. Стоял трясясь, не поднимая головы. Повис в руке меч. Святозар подошел, тряхнул его за плечи:
– Приди в себя, глава! Ты охотник или баба? Ее здесь нет! Зверушку жалко. Но Аглаи здесь нет!
Радомир будто и не слышал, раскачивался из стороны в сторону, причитая. Святозар со злостью выдохнул, развернул охотника к себе лицом и уже готов был врезать ему, приводя в сознание. Но тут теплый ветерок всколыхнул волосы. Святозар оглянулся, возглас удивления и поражения невольно вырвался из его уст.
Над Тихоном стояла Аглая. Она нежно гладила домового по плечу. Тот, обхватив ее за ноги, всхлипывал сильнее:
– Прости, Аглая, прости. А вот Талу мы не уберегли.
В глазницах Стаса зашевелилась пустота.
Пораженный Святозар отпустил не видящего ничего вокруг Радомира и направился к Аглае:
– Как ты выжила?
– Когда я почувствовала дыхание беса, дар уже был во мне, осталось только воспользоваться им. – Она грустно улыбнулась. – Не спрашивай больше, я все равно не сумею рассказать.
Она осторожно отодвинула от себя рыдающего Тихона. Глянула искоса на Радомира. Тот поднял голову, увидел Аглаю, в глазах вспыхнуло недоверие:
– Аглая!
– Останови его, – прошептала она.
Святозар встал на пути бросившегося вперед охотника. Тот рыкнул на него. Но встретил обнаженный меч.
– Не мешай ей.
Радомир сник. Стоял, замершим взглядом смотря на опустившуюся на колени перед хорем Аглаю.
– Стас, ты, как никто, ближе к смерти. Вправь ей кости.
Нежить кивнула и взялась за маленькое тельце.
– Что ты собралась делать? Он погиб с честью в бою, – нахмурился Святозар.
Аглая повернула голову, холодно смерила воителя взглядом:
– Я не собираюсь осквернять ее, но я вижу, что искра жизни еще не угасла в теле.
Святозар недоверчиво посмотрел на Аглаю.
Стас уверенными движениями вправлял зверьку кости.
– В вашем мире лекарем был? – поинтересовался Святозар.
– В моем мире он был хорошим человеком. А здесь… – Аглая вздохнула: – Знания эти посмертием даны.
– В смысле – не одного такого хоря разделал?
Стас бросил колючий взгляд на Святозара.
– Все, молчу. Вишь, и здесь пригодилось.
Нежить кивнула Аглае и отодвинулась. Аглая жестом приказала всем отойти. Подняла лежащую на земле палку и очертила вокруг зверька круг. Внутри вывела пятиконечную звезду. Оторвав кусок от подола, Аглая соорудила пентакль и опустилась перед маленьким тельцем на колени.
Слова, громкие и странные, начали вылетать из ее уст. Святозар и Радомир завороженно наблюдали, как пентакль в ее руке преобразился и, ожив, выпрыгнул из рук, начал прыгать по нарисованной звезде, с каждым новым прыжком ускоряя свой бег. И вслед ему поднимались волной земля и травы. Ожившая скачущая тряпочка остановилась, вспыхнула серебристым светом. Тот с каждой секундой разгорался сильнее, и вот уже вся звезда пылала холодным огнем. Языки пламени извивались, дрожали в такт с вознесшимся над полем голосом. Белые березы склонились. Сосны качались из стороны в сторону, роняя и разбрасывая вокруг пожелтевшие разом иглы. Птицы сбились в стаи и, звонко перекрикивая друг друга, кружили над трещавшей и пляшущей огненной стеной.