– Это не твоя судьба.
– А какая – моя?! Остаться навечно навьей? – Она порывисто отвернулась.
– Нет, – прошелестел голос Аглаи. – Ты ведь знаешь, кто ты? Без тебя она попросту не смогла бы даже зайти в Обитель.
– Она упокоит меня, как только получит силу, – глухо отчеканила Ника. – И кто я, уже ничего не значит.
– Значит! – Аглая указала в сторону возвышающегося над деревьями купола Храма.
Ведьмы, переглядываясь, разом кивнули. И устремили белесые глаза на Нику. Та вытерла призрачные слезы.
Аглая подошла ближе:
– Ты ее упокоишь. И сделаешь это так, как и подобает истинной ведьме.
Глаза Ники сощурились, она оглядела стоящих вокруг навий и кивнула. А после подошла и кинула первую горсть земли в могилу Стаса.
– Не прошло и полгода! – рявкнул Святозар.
Выскочил на середину комнаты Радомир, сжимая в ярости кулаки:
– Где ты была?
Аглая устало опустилась на скамью. Протянула руку. Тала подала оставшееся зелье. Аглая сделала несколько глотков. Усталость отступила.
– Тала! – шепнула она. – Спасибо, что ты пошла с нами.
– Разве ж я могла вас оставить, – прошептала знахарка. – Да и дома больше нет.
Аглая обняла ее за плечи:
– Дома больше нет. – Поднявшись, посмотрела на хмурого Радомира. – Готовы?
Он кивнул. Святозар радостно выдохнул, схватился за ножны, проверяя. Накинул плащ.
– Пора, – поднялась Аглая и начала оглядываться.
– Это ищешь? – Радомир протянул ее клинок. Она благодарно улыбнулась, прижала оружие к себе, быстро сунула под безрукавку.
Они уже вышли, прикрыв за собой дверь.
– А где наш мертвый друг? – спохватился Святозар.
– Покоится с миром, – едва слышно ответила Аглая, не глядя на него. Разом наступила тишина, и только ветер гулял между покосившимися брошенными домами, в то время как двое помрачневших бледных мужчин сняли в молчании шапки. Тала перекрестилась. И разом с Тихоном они прошептали:
– Да будет земля пухом.
Глава девятнадцатая
Кони хрипели, рыли копытами землю и косились на Аглаю.
– Хороший конь! Не подведет!
Хозяин хлопотал вокруг, заглядывал Святозару в глаза, как чуял, что именно он будет платить. А может, на него подействовал уверенный взгляд воина, которым тот осматривал животину.
– Парой отдашь дешевле! – Не спросил – приказал.
Купец сморщился, взглянул в лицо воителю и закивал:
– Отдам, батюшка.
Святозар заглянул коням под губу. Поморщился:
– Совсем нынче наглый народ пошел. – Гневно зыркнул на торговца. – Что ж ты кляч нам подсовываешь? Они и пару верст не пройдут, падут!
Хозяин задрожал:
– Из стойла приведу. Таких, что любо-дорого смотреть.
Но Святозар уже не слушал, шел по ряду дальше.
– Лихо ты с ним! – улыбнулся Радомир. – Я по рынкам не ходок. Когда и приезжали на ярмарку, все больше девки мои… – и сбился с разговора. Мои. Как там Марья? Тряхнул головой, скидывая наваждение.
– Рынок Анжирана всегда жульем славился, – зевнул Святозар, – глаз да глаз. Смотри! – указал в сторону, где оживленно торговались двое. – Хорошая повозка, крытая. И под дождь не страшно попасть, погода не жалует… – Посмотрел на затянутое серой дымкой небо.
К повозке подошли неторопливо, прислушиваясь к разговору.
– Говорю тебе, завтра деньги будут… – щурил глаза смуглый тощий мужичок, поправляя висевший на худощавом теле чапан.
– Завтра и получишь, – скалился коренастый черноглазый мужик, поправляя колпак на голове. Много здесь таких было. Кто в одеянии белом до пола, кто закутан шкурами. Тонкобородые мужчины, перебирающие в руках бусины. Остроглазые, с властными лицами, руки в толстых кожаных перчатках лежат на рукоятях кинжалов. И сами кинжалы удивительные. Носы загнутые, ручки каменьями поблескивают. Много бы Радомир отдал, чтобы такой в руке подержать.
Святозар на все это глядел настороженно. Радомир с любопытством.
– Сколько просишь? – Святозар рассматривал повозку.
Торгаш сразу потерял интерес к собеседнику и расплылся в улыбке:
– Два золотых да три серебряных…
Святозар кивнул:
– Берем…
– Что значит берете? – подскочил второй мужик. – Мы уж договорились!
– Не договорились, – рявкнул в лицо ему торгаш. – Ты денег давал? Нет. Какой тебе договор…
– Ты обещал!
– Это когда же? Завтра? Вот завтра и приходи…
Он повернулся к воителю. Тот хмурился:
– Что ж ты, любезный, человеку обещаешь? Завтра повозки-то уж не будет.
Тот подмигнул:
– А я смотрю, вы издалече будете?
– Издалече, – согласно кивнул Святозар. Отпираться смысла не было. Слишком уж они выделялись на восточном рынке. Белоликие, светловолосые.