– А куда мне было деваться? – зашептала знахарка. – Когда бесы на деревню налетели и солнце не взошло. Как говорила глава, селяне тут же доложили, что вы приходили и куда ушли. Они, может, и про Тимира рассказали бы, да не успели. Я ж зверушкой-то оборачивалась редко… Больше из любопытства, а тут… Спасибо бабкиному дару. – Она вздохнула. – Видела, как дома горели… Селяне уж не кричали, все как один мертвы были. Никого не пожалели, ироды… Киллу первую в поля вывели, что сделали – не знаю. Но чую, не жива глава.
Она тяжело вздохнула. Аглая прикрыла глаза. Лицо Игната так и вспоминалось. Когда же он так успел измениться? Тот самый Игнат, что с ней вместе обрабатывал лапу соседского кота, попавшего в мышеловку. Игнат, которому стало плохо при виде крови и который долго отдыхивался, стоя у окна. Откуда такая жестокость? Или бесовская сущность так изменила? Аглая обняла себя руками и повыше натянула шерстяное одеяло.
Спать в кибитке было тепло. Мягкие кошмы, понизу теплые шкуры и одеяла. В углу несколько корзин с едой, бурдюк с водой и кумысом, рядом сумы с вещами. Радомир прикупил ей на рынке мягкие сапожки взамен оставленных в Храме.
Аглая, тяжело вздохнув, уткнулась в одеяло.
Рядом заворочался Тихон.
– Пойду к Радомиру, – проворчал чуть слышно и ушел.
Тала больше не рассказывала. Было слышно ее ровное дыхание.
Аглая старалась и не могла уснуть. Несколько раз повернулась, запуталась в одеяле. В конце концов отбросила его в сторону и встала. Накинула плащ. Прошла к концу кибитки и, откинув полог, села на порог, свесив ноги. Раскачиваясь, тускло светили фонари. Деревья появлялись в млечном свете и тут же пропадали во тьме, искаженные дрожащим отсветом.
Аглая сидела, поплотнее укутавшись в теплый мех плаща. Думала об Игнате, так странно переменившемся, и своем столь же странном отношении к нему. Была же любовь? Или не было? Аглае было удобно с ним в ее мире. А здесь? Не было бы, потому что появился в ее жизни Тимир. И он оказался для нее важнее и ближе… Намного ближе, чем она сама хотела.
Кибитку тряхануло и мысли тоже. Образ сероглазого жреца заменила бледная навья – Ника. Аглая видела потухший взгляд подруги. Видела и то, как сжимаются ее кулачки при одном упоминании Гаяны или Игната. И потому на Аглаино предложение она согласилась сразу же. Но сама Аглая уверена в Нике не была. Не слишком ли много в ней ненависти? Не слишком ли много они предложили ей?
Поглощенная мыслями, Аглая не сразу заметила скользящую за кибиткой тень. Та внезапно появилась в свете и пропала. Аглая вскинула голову. Показалось? Дыхание ее стало тяжелее, и сердце сжалось в страхе.
Тень снова мелькнула и пропала. Аглая успела уловить коричневую шерсть и сверкнувшие желтым глаза. Вознамерилась закричать, но не успела. Тень вынырнула из тьмы, уселась рядом, зажав ей рот мохнатой лапой.
В дрожащих огоньках фонарей усмехалась бесовская морда:
– И куда ты от меня собралась?
Аглая сидела, боясь шевельнуться. Бес чуть видоизменился и теперь смотрел на нее Игнатовыми глазами. Протянул вторую лапу и коснулся щеки, провел пальцем по ее губам. Аглая поморщилась. Игнат усмехнулся.
– Не кричи, ты же не хочешь всех разбудить? Я не причиню никому вреда. Просто выслушай.
Она кивнула. Он опустил лапы. Аглая сидела, глядя на беса ошарашенными глазами.
– Твой новообретенный дар не поможет против меня. Не сейчас. Знаний у тебя нет. Тебе в Обитель нужно.
Она согласно кивнула и тут же покачала головой:
– Я… Мне за Тимиром…
Глаза беса сверкнули яростью:
– Все-таки из-за него…
Аглая отвела взгляд. Игнат вцепился в скамью, прикрыл бесовские глаза. Тяжело выдохнул.
– Я готов был отдать тебе все. Если это дойдет до Китара, меня не пожалуют! Чем я тебя обидел? – в голосе Игната звучала злоба. Аглая обернулась к нему. Он ненавидящим взглядом смотрел на исчезающую в темноте дорогу. Могла ли Аглая быть с ним счастлива? Выпирающая нижняя губа и клыки, виднеющиеся под ней. Уши, прижатые к бесовской голове. Кроме омерзения, никаких чувств в ней он не вызывал. Игнат порывисто оглянулся, морда оказалась совсем близко к ее лицу. От него пахло кровью. Аглая отшатнулась, вцепилась в край полога, чтобы не упасть. Рот Игната искривился:
– Противен? А так?
Шерсть исчезла, втянулась губа, Игнат повел плечами, преображаясь.
Аглая продолжала смотреть на него с отвращением.
– И так не нравлюсь, – прошипел Игнат. Схватил ее за руку, притягивая к себе. Тяжелое дыхание ударило в лицо. Лапа скользнула под плащ, затрещала ткань рубахи. Игнат впился в губы Аглаи.
Она дернулась, вырываясь.
– Что тебе нужно, Аглая? Чем доказать любовь? – его голос стал хриплым.