– Ты доказал ее у болота… – дрожа, сообщила Аглая.
Его рука перехватила ее за локоть и больно сжала.
– Это минутное… страх… Я сожалею. Все это время сожалел.
– И когда Стаса убивал, доказывая свое служение темному, тоже сожалел?
Игнат отпустил руку Аглаи, отвернулся.
– Он… – Сжал кулаки. – Там не было выбора…
– Выбор всегда есть. Ты свой сделал.
Игнат зарычал, соскочил с повозки, хлопнули кожистые крылья, унося его в темное небо.
И почти сразу послышалось ржание коней. Кибитка остановилась.
– К оружию! – рев Радомира.
Выскочил заспанный Святозар:
– Что случилось?
Переполошенный Тихон стоял с ощетинившейся бородой перед повозкой и зло посматривал вокруг.
Радомир резал кинжалом воздух:
– Где она?
Тала испуганно хлопала глазами, ежилась сонно.
Все озирались. Аглая пожала плечами:
– Это был Игнат. Он ушел.
– К черту Игната! – взревел Радомир.
Аглая растерялась. Радомир сунул кинжал в ножны, кинулся к повозке. Выхватил из паза один фонарь и начал озираться. Остальные с удивлением следили за действиями главы.
Кибитка стояла у широкого моста над рекой. Серый лунный свет играл на спокойной водной глади. На противоположной стороне выгуливался дикий табун, покачивая гривами. Тонко ржали игривые жеребцы. Впряженные им вторили, рыли копытами землю и косо поглядывали на переполошенного Радомира.
– Это всего лишь табун! – выдохнул Святозар, подошел и успокаивающе хлопнул Радомира по плечу.
– Не туда смотрите! – раздраженно рявкнул Радомир и указал рукой в сторону моста.
Все оглянулись.
Аглая напрягла взгляд. Ничего… Или… Волосы зашевелились на голове. Силуэт, практически сливающийся с опорой моста. Живой… Отделился. Теперь было хорошо видно укутанную в рваный балахон старуху с отвисшими до пояса грудями. Силуэт прикрывал лицо рукой и бормотал:
– Суш суш таркумда.
Вышел из тени.
У Аглаи волосы зашевелились, когда старая убрала руку от лица. Горбатая, со сморщенным жутким, поеденным оспой лицом. С вытянутым носом и отвисшими губами. Длинные космы висели спутанными клочками с плешивой головы.
В тот же момент в реке послышались всплески. Аглая с трудом оторвала взгляд от старухи. В воде, раскачивая головами и хлопая огромными водянистыми глазами, зазывали мавки. Тонкие голоса выводили заунывное:
– К нам, к нам иди!
И Аглая шагнула.
– Своя! Своя! – прошептала мавкам. И голос ее стал так же тонок и тягуч.
Мавки переглянулись. Аглая смотрела в прекрасные лица.
– Им дарла… тар тарилор, – путаные сложные слова выплывали откуда-то из глубины сознания. – Своя!
– Своя, своя… – По воде хлопнули длинные волосы. – Беги, беги… новообращенная ведьма… беги, беги…
– Ведьма! – Жуткая старуха протянула худую руку с когтями и указала на Аглаю. Из тени выскользнули еще две такие же сгорбленные бабки.
– Тур тукрк маркутарп.
– Лобасты! – едва шевеля губами, прошептала Тала.
– Кто они?
– Злобные, проклятые ведьмами русалки!
– За что проклятые? – схватилась за плечо дрожащего Тихона Аглая.
– За то, что убивали, сживали со света молодых ведьм…
– Зачем?
– За то, что те красивы и живы, а они нет.
Тала начала осторожно отступать.
Святозар схватился за эфес и тут же вскрикнул. Лицо первой лобасты исказила довольная гримаса. Весь эфес был покрыт ледяной острой коркой. Радомир, видя такой поворот событий, раскинул в сторону руки, с воплем кинулся на старух и тут же оказался в руках первой. Она без малейшего усилия отшвырнула охотника в сторону.
Тала завизжала.
– Беги, беги, ведьма, беги… – заверещали на десятки голосов суетные мавки и кинулись из воды. Десяток стройных женских тел встали на берегу. – Ах, загубят новообращенную… Прочь, прочь… старые, злобные… Прочь!
Лобасты обернулись к ним и зашипели. Мавки сморщили разом ставшие жуткими лица и зашипели в ответ.
– Вон, старые! – вскрикнула первая вышедшая мавка, крепкая девица с землисто-водянистыми глазами и болотными волосами по колено. Старухи оскалили зубы. Мавка топнула ногой, и земля вокруг покрылась тиной. Рядом встали еще четыре девицы.
– Вон! – раздались пронзительные звенящие голоса.
И река за спинами мавок забурлила. Они, наступая, смотрели на лобаст. Те оскалились.
Радомир бежал к повозке. Кони ржали, трясли гривами, хрипели, плененные оглоблями. Охотник вспрыгнул на козлы. Схватившись за руки, бежали к повозке Аглая со Святозаром. Следом за ними скакал Тихон. Тала уже сидела в кибитке и усердно молилась.
– Ех-ха! – удар кнута заставил коней встать на дыбы. – Теперь покажите, стоите ли вы отсыпанного золота!