Она взглянула на отца, ожидая, что тот подскажет, что ей делать, но тот, встретив её невинный, наполненный страхом взгляд, лишь сильнее зарычал, сбросил кубок с пивом на мраморный пол и направился к выходу. Мерит вздрогнула от резкого звука и непонимающе наблюдала, как отец покидает зал.
Разве он не должен был ей помочь или объяснить, что произошло и почему матушка лежит на полу в непонятной жиже?
Нахмурившись, она взглянула на самого любимого человека.
Матушка медленно качала головой, словно пытаясь вернуть себе чистый разум. Её глубокие, чёрные глаза, передавшиеся также младшей дочери, наполнились нежностью и стали необычно стеклянными — так бывало каждый раз, когда они говорили с отцом, а матушка всегда говорила, что то является следствием высокой цены любви, однако девочка всё равно не понимала этого и лишь кивала.
— Луна моя, — выдохнула женщина, — ты у меня такая красивая.
— Мамочка, ты тоже очень красивая, — сказала в ответ девочка. — Но почему ты не встаешь? Тут очень холодно... Давай ляжем в постель и поговорим там?
— Дорогая моя, — Мемфида с материнской лаской погладила пухлую щеку дочери и приподняла уголки губ в подобии улыбки. Она знала, что тот этот момент рано или поздно настанет, но не могла подумать, что настолько скоро.
У неё были ещё две старшие дочери, которых она так же любила. Увы, Исида была к ней не благосклонна. Богиня материнства и любви, что прожила свою судьбу с жестокими потерями, горем и жизнью, полной скорби и верности, решила отобрать у неё первое дитя — Шепсит покинула этот мир к семнадцати годам своей жизни, увянув именно тогда, когда все только расцветали. То было сильным горем для каждого члена королевской семьи, но Исида, смилостивовавшись, подарила ей ещё один цветок, который радовал её сердце. С двумя дочерьми и полным садом Мемфида цвела, как никогда, несмотря на все те трудности, что ей приходилось переживать здесь. Однако это событие оказалось не вечным. Она чувствовала, как её душа тянется в Царство Мёртвых, к Анубису, желая поскорее предстать перед Великим Судом и оказаться на Полях Блаженства.
Жизнь покидала её с каждым выдохом.
— Мамочка, почему у тебя такой странный голос?.. Тебе больно из-за того, что отец заставил тебя лечь на пол? — Мерит не могла произнести заветное слово «ударить» в силу своего детского восприятия.
— Мерит, деточка, запомни мои слова, родная, — она судорожно вдохнула прохладный воздух. — Не забывай их... Не каждый сад полон одних только роз, и не каждая роза является тем, кем.. Выдаёт себя. Не каждый укол шипа означает плохое, а боль — признак уходить, иногда нужно остаться и продолжить бороться. Даже если будет тяжело... И захочется залезть под одеяло от страха. Плакать — не значит быть слабым, а верность — не всегда безответное. Всё... Возвращается. Выполни то, что тебе предписано. Я знаю, у тебя получится. Ты не будешь одна, милая моя, — тихий хрип и странноватый белый оттенок кожи не давал Мерит надежд, но она внимала каждому слову матери, зарывая их в таинственную хрустальную шкатулку, спрятанную в глубинах её сознания. — И, дорогая, передай Его Величеству, что я желаю прилечь во дворцовом саду, рядом с моим отцом...
После она замолкла.
Как того и хотел отец.
И во Вселенной глубоких чарующих глаз стало на пару меньше.
Автор приостановил выкладку новых эпизодов