– Если я терпел тебя месяц, то это не значит, что я буду делать это дальше.
Я теперь понимаю, что конфликт ему был нужен именно для этого. Если он меня сейчас сломает, то он победит. Но я должна бороться. Дотянувшись до первой вещи, которая еще осталась на тумбочке, ею оказались маникюрные ножницы, что было сил я ткнула ему в руку.
Отчим отпустил меня и чертыхаясь выдернул ножницы из руки. Как только это произошло я воспользовалась его замешательством и бросилась в коридор.
– Ах ты маленькая сука! – взревел он и ринулся за мной.
Я почти добежала до двери, когда он схватил меня за волосы и резко дернул назад. Я не удержалась и упала на пол.
Отчим со всей силы ударил мне по животу. От боли я резко выдохнула и свернулась в колачек прикрыв голову руками. Удары сыпались и сыпались. Боль разлилась по всему телу.
– Отец! – Вадим был напуган.
– Отвали сын! Надо учить сук уважению. – и он продолжил наносить удары.
Мне кажется я стала слышать треск моих костей, которые не выдерживают напора отчима, но он не собирался останавливаться. Очередной удар травмировал мне руку, и я, не желая того взвыла от боли, что привело его в озверелое удовлетворение.
Боль от его ударов стала притупляться или мне стало так казаться. А то что я в какой-то момент прекратила сопротивляться и просто принимала удары стало злить его еще больше.
Из комнаты вышла мама. Беззвучна шевеля губами, я попросила о помощи. Но ее безразличный взгляд говорил о многом. А когда он крикнул ей уйти обратно, она подчинилась. По моим щекам потекли слез от осознания ненужности для нее. Эта боль была сильнее и острее от той, которая появилась во время избиения отчимом.
Сколько времени прошло с момента начала расправы я не знаю, но в памяти до сих пор стояло безучастное лицо матери, которая видела, что делает ее муж и не вступилась за меня.
Прошло еще немного времени прежде чем отчим притих. Я уже собралась попытаться доползти до своей комнаты, когда он поднял меня и прижал к стене сжимая мое горло одной рукой, как раз той, которую я ранила. Я попыталась сфокусировать взгляд на его лице, когда он меня ударил о стену.
– Маленькая тварь! Ты думала, что можешь делать что хочешь? Не родился еще тот, кто будет перечить мне! Если бы твоя мать сказала бы раньше что хата не ее, я бы подумал стоит ли с ней связываться. Она, как раздвигать свои ноги, больше ни на что не способна, – он опять ударил меня о стену, – ну ничего, потраченное время я уже компенсировал, сдавая ее мужикам. А с хатой мы решим сейчас.
Я попыталась что-то сказать, но выходил только хрип.
– Ты что-то хочешь сказать? Бедненькая. – он через плечо обратился к сыну, – Смотри, сын, вот так надо поступать с бабами. Они рождены для нашего удовлетворения. Поди с тем богачом хорошо покувыркалась!
В глазах промелькнуло удивление, что он упомянул о Яне. Я попыталась освободиться, но тело меня не слушало. Отчим сдавил мне шею и продолжил:
– Ты че думала я не узнаю кто он? Не хило ты замахнулась. Кому ты нужна? Он покувыркается с тобой и кинет тебя. Но это уже не важно, правда? – он ухмыльнулся. – Как там говорят: москвичей испортил квартирный вопрос? Сейчас мы решим проблему с жильем. – он сделал вид, что прикидывает, как это будет. – Что у нас есть? Твоя мама единственная родственница, и, если с тобой что-то случится, она получит все что тебе принадлежит. Так что думаю нам пора прощаться.
Я конечно догадывалась, но сейчас я полностью осознала, что сегодня я умру.
– Пап, может не надо? – проскулил его сын.
– Ты чего испугался?
– Может ее куда-нибудь вывезти? А? – предложи Вадим.
Отчим задумался, а потом произнес:
– А ты прав.
В этот момент я сконцентрировала все остатки силы в здоровой руке и надавила на рану от маникюрных ножниц, что было сил. Вдавливая палец глубже и глубже, я зашипела от боли, которая отдавалась во всем теле.
Отчим отпустил меня и чертыхаясь посмотрел на свою руку. Я медленно сползла по стене. У меня уже не было сил.
– Сука! Она мне дыру до кости продавила.
Последнее что я увидела прежде чем новые удары посыпались звериный оскал отчима, смешанный с ненавистью.
– Сука! Сука! Сука!
Чтобы заглушить боль от новых ударов я перенеслась в прошлое, концентрируясь на моментах где я была счастлива, и мой папа был жив.
Осталась ли боль? Наверное, осталась. Но увидев безучастное выражение лица матери и то что она не встала на мою защиту, а после того как отчим приказал ей скрыться, и она ушла моя боль исчезла. Я отпустила ее. Свернувшись внутри себя в клубок, я отгородилась от всех чувств и эмоций. Подавила свой страх смерти и стала просто ждать, когда это все закончится.