– Я с ним… потому что он мой муж. Я любила его… Кто он?.. Учёный. Исследователь… Их было трое: Фрэсти, Рэф и мой муж, Эргурн. Все исследователи на чём-нибудь помешаны. Они не исключение. На родине их не поняли. После нескольких случаев… неудач с мунгами…
– Каких случаев? – заинтересовался Фэдэф.
– Не надо! Не спрашивай! В общем, когда Эргурн открыл… когда появилась возможность (лучше бы она не появлялась), они решили продолжить свою работу в другом месте, где им никто бы не помешал. Ты опять хочешь спросить? Хорошо, спрашивай.
– Откуда вы?
Веролин покачала головой и усмехнулась.
– О-о! Издалека. Отсюда не видно. Сначала нас занесло в снежные края. Мы постарели на четыре года, прежде чем оказались здесь. Четыре года скитаний и поисков… Фрэсти умер четырнадцать лет назад. Он остановился… остановился там, где нельзя было останавливаться. Наверно, это не случайность, а его решение. Рэф… Он едва не утонул в горном озере. Эргурн не мог допустить гибели ещё одного соратника. Он бросился спасать его, несмотря на то, что сам плохо плавает… плавал… Будь оно неладно, это мутное озеро…
Фэдэф не перебивал Веролин, хотя у него появлялись вопросы. Он боялся помешать её воспоминаниям.
– Рималы оказались умнее и сильнее мунгов, – продолжала Веролин. – Уже один их вид заставлял мунгов пятиться. Они убили мунгов. Они убили Рэфа. Он заигрался с работавшими рималами. Их включённость в работу взяла верх над инстинктом привязанности. Фрэсти и Рэф… Они остались только в новом имени Эргурна. Он любил их. Но больше всего он любил рималов и свою идею. А рималы по-настоящему подчинялись только…
– Эргурну, – уверенно сказал Фэдэф вместо Веролин, которая почему-то запнулась.
– Нет, – сказала Веролин на тяжёлом выдохе и закрыла лицо руками.
Фэдэф ждал.
– И рималы, и сам Эргурн были во власти этого страшного коротышки, этого всесильного уродца. Он словно завладел душой и разумом Эргурна. Эргурн, умный, сильный, покорился ему и дело всей жизни, да и саму жизнь, отдал на утоление желаний этого кровожадного существа. Уродец мог остановить рималов и спасти Рэфа. Он не сделал этого. Он стоял и, постукивая своей палочкой по камню, смотрел, как они убивают человека. И то, что случилось одиннадцать лет назад, – его рук дело.
– Кто же он? – спросил Фэдэф.
– Тот, чей голос ты запомнил на всю жизнь. На нашем пути он появился неожиданно… и изменил этот путь. Он показал Эргурну рималов (у того глаза загорелись: новые возможности) и помог переправить их сюда. Эргурн запретил мне спрашивать и вообще говорить о нём. Это я сейчас осмелела. А тогда я боялась горбуна… и этой его палочки, он не расставался с ней. На моих глазах он без колебаний убил римала, который, как показалось ему, капризничал. Ты хорошо знаешь, каковы рималы. Так вот, он убил его в мгновение ока. Одним ударом своей палочки.
– Веролин, где же он может находиться теперь?
– Я не знаю, откуда он взялся и куда ушёл. Он оставил нас сразу после поражения рималов, и с тех пор я не видела его.
– Почему же вы с Эргурном не ушли?
– После всего, что случилось, Эргурн сильно сдал. Он не знал, что ему делать и куда идти. Все эти годы он ждал его… и тебя, как ему было велено. Он… он просто спятил.
Фэдэф видел, как Веролин терзается. Он встал и направился к двери. Сделав два шага, он снова пошатнулся и едва устоял на ногах. Веролин поспешила к нему, чтобы помочь. Она взяла его под руку.
– Тебе нельзя покидать пещеру сегодня: ты ослаб, и у тебя жар. Пережди здесь, прошу тебя. И хорошо, если ты поспишь, – с этими словами она сняла со стены шкуру и положила её на пол. – Приляг.
Фэдэф не стал возражать: слабость валила его с ног. Другой шкурой Веролин накрыла его.
– Спасибо, Веролин. Ты не такая, как Эргурн.
Веролин замялась: она хотела о чём-то спросить Фэдэфа.
– Твои глаза выдают тебя, – сказал Фэдэф.
– Это плохо?
– Чего ты хочешь?
– Камень, – тихо сказала она. – Он… дорог нам… мне.
Фэдэф достал камень из кожаного мешочка на поясе, отдал его Веролин и погрузился в забытьё.
Страшные звуки, среди которых он различил своё имя, ворвались в его сон и заставили его мгновенно вскочить на ноги.
– Фэдэф! Фэдэф! Они выламывают дверь!
Веролин шла прямо к двери, в проломах которой торчали свирепые морды. Она выкрикивала слова, которых Фэдэф не мог разобрать. Но он понимал, что она хочет укротить горбунов. Вдруг она повернулась к нему.
– Держи! – она бросила Фэдэфу свой чёрный камень, которым так дорожила. – Уходи! Уходи быстрее!