Разина после того разговора я больше не видела, он как покинул палату так больше и не объявлялся. Дальше мне помогал Виктор. Захватив бабулю, мы покинули тогда больницу. Через какое-то время Виктор даже раздобыл мне очки. За что я была очень сильно ему благодарна. Я старалась донести до него слова благодарности, а он, как и всегда стоял с каменным, ничего не выражающим, лицом.
Так и прошли три месяца. Я чувствовала, что куда бы я не шла, за мной незримой тенью следовал Виктор. И если сначала меня это беспокоило, то потом я перестала на это обращать внимание. Этот достаточно взрослый и угрюмый мужчина казался мне диким котом. Всегда держал дистанцию и никогда не разговаривал, лишь кивал, если нужен был ответ или приветствие.
Через месяц мне всё-таки удалось его заманить к себе и напоить чаем. Не то, чтобы он мне понравился или ещё что. Просто в тот вечер, я несла большие сумки продуктов, а он, появившись из ниоткуда, молча взял пакеты и донёс их до моей квартиры. Поэтому я посчитала, что надо бы его хоть как-то отблагодарить.
Чуть позже, видимо мои нервы немного отдохнули, да и ребятки, которым я преподавала, заставляли улыбаться, поэтому зрении стало улучшаться. Так что Виктор снова добыл до меня очки. На этот раз они были на минус четыре, я наконец вернулась к тому зрению, которое у меня было до пожара.
Мы жили с бабулей, в маленькой, зашарпанной, но очень уютной квартирке. Днём я улыбалась, делала дела. А ночью рыдала в подушку. Я оплакивала всё. Свою судьбу, свою жизнь. Родителей, которые меня так рано оставили. Библиотеку, которую я не смогла защитить.
Но, как ни странно, но всех больше слёз я пролила именно по Ягужинскому Сергею. Мужчине, который так ярко появился в моей жизни. Я оплакивала свои несбывшиеся надежды и мечты. Я ругала себя, за то, какой я оказалось дурой.
К концу октября, Виктор стал немного «ручным», начал здороваться и уже всегда вместе со мной ходить за продуктами, а не просто следовать тенью. И тут я невольно провела параллель. Ягуар… он ведь тоже вёл себя похоже. Виктор по началу был тихоней, а Ягуар, наоборот дерзил, но смысл-то один. Они оба не доверяли, были словно дикими, но позже… Ягуар сам пришёл ко мне на кухню за завтраком. А Виктор, уже без приглашения тоже заходит на чай…
Что же получается? Что я и Ягуара в своё время приручала? Но тогда получается… что всё, что я себе надумала, может и не быть правдой. Ведь, те касания, слова… их невозможно сыграть или подделать…
Какая же я идиотка! Ну почему сначала не поговорила с Серёжей? А тупо доверилась Разину. Понимала же, что в их отношениях не всё гладко. Даа, я просто хотела, чтобы Ягуар почувствовал хоть толику той боли, которую испытывала я. Но что я этим добилась?
Глупая, глупая я…
- Валентина Ивановна! – позвала я бабушку, но та видимо опять уснула перед включённым телевизором.
Подошла ближе, и правда, лежит на диване.
- Бабуля, - повторила я. Но та уже глубоко спала. Я выключила телевизор и наверно тоже пора идти спать, уже поздно.
Ягуар
Я сидел у себя в кабинете. За окном глубокая ночь. Осень выдалась в этом году очень живописной и даже не дождливой, да вот только мне нет дела до какой-то погоды. Мои руки связаны. Я кусок за куском раздираю империю Разина, но пока Мышка у него, самого старика никак не могу достать.
У меня такое чувство словно я отрываю хвосты ящерицы, а голова остаётся для меня всё ещё недосягаемой.
Вдруг пришёл звонок от личной охраны. Я, не думая ответил.
- Да.
- Эм, - замямлил парень, - Мы не понимаем. Тут ваша Мышка, - я даже не обратил внимание, как назвали мою женщину, ведь за такое своеволие я могу и головы открутить, но не сегодня.
- Что с ней? – вскакиваю со стула и уже бегу к лифтам. Про пальто даже не вспомнил.
- Не знаем. Она просто… сидит и смотрит в небо… не мигая.
Я тут же затормозил. В висках резко застучал пульс. Ноги едва держали.
- О-о-на жива? – хриплю я.
- Н-не знаем…
- Я еду, - рявкаю я.
Что случилось? До неё добрались? Разин с ней что-то сделал? Убью с-с-уку, задушу собственными руками!
Прилетаю к её дому, и останавливаюсь слегка в отдалении. Как-никак, но я помню про снайпера. Но стоит мне увидеть мою Мышку, как всё останавливается. Дыхание, стук сердца, да само время.