Наконец, у двери покоев Берруна Нурвина висел его собственный портрет - статный воин в отливавших салатовым доспехах с ярко-синим нимбом над головой. За его спиной были изображены огненные существа о шести руках. Все они смотрели ему в затылок с застывшими улыбками на гротескных лицах. Неведомый художник запечатлел их так реалистично, что можно было подумать, будто он рисовал их с натуры.
Куда повесят портрет самого Трикселя, горбун не знал. Выше покоев отца жилья не было. Он глубоко вдохнул, выдохнул, и, толкнув дверь, вошёл в комнату.
Глава 10. Форгунд, часть 1.
Инжинарий смеётся - свистулька летит,
Взрывалка рвётся - враг лежит.
Старая солдатская поговорка.
- Уважаемые господа чудотворцы, добро пожаловать в Форгунд, город шлюх, воров и солдат. Это крысиный дом, построенный на болоте, в котором воняет, словно в него навалили добрую кучу лошадиного дерьма. Кто-то ещё называет его городом-казармой, поскольку здесь квартируется первая рота полка Горнилодонов, которая прибрала к рукам все местные злачные места.
Весёлый тон вкупе с угрюмым взглядом, которым Редвен обозревал унылые сооружения портовых складов, сбитых из насквозь пропитанных дождевой влагой досок, по мнению Цеппеуша, прекрасно характеризовал последние несколько дней плавания вдоль берегов Лиары.
Они оставили позади множество рыбацких деревушек. Почти всегда над хижинами стояли серые столбики дыма, изредка доносился собачий лай. Чуть дальше от берега уныло склонили ветви хирые яблони. На тёмной речной поверхности угрюмо покачивались несколько лодок; рыбаки растягивали сеть.
Не нужно быть семи пядей во лбу, чтобы понимать - народ здесь жил бедно. Землю вокруг Кербер словно рассёк коготь бесплодия. Яблоки и крошечный картофель приходилось восполнять рыбой и моллюсками, которыми щедро делилась могучая Лиара.
- Эта земля - порошок из костей, - поморщился Цеппеуш. - А они настойчиво пытаются превратить её в чернозём. В чём смысл?
- По-видимому, в нежелании уходить с насиженного места, даже если оно насквозь прогнившее. Лень, мой друг, ужасная вещь. Мы оправдываем её опасениями, что всё станет хуже, чем было. И, как водится, именно на чужой лени наживаются такие бескорыстные люди, как я.
- Самоирония входит в число твоих добротелей?
- Сейчас - да.
Матросы уже вытаскивали из трюмов ящики с сухофруктами и пузатые винные бочки, готовясь спустить их к ждущим на причале грузчикам.
- Надолго мы здесь?
- Пожалуй, до завтрашнего утра. Мне нужно перетереть со здешними скупщиками. Эти вояки берут всё, что можно съесть и выпить, но ребята они прижимистые. К тому же, есть тут один неплохой бордель, куда мы нередко заглядывали с Венбером. Правда, Венбер?
Преломляющий стоял у трапа, держа расслабленную руку на рукояти жезла, и смотрел в сторону ворот, которые связывали порт и город.
- Думаю, в этот раз тебе придётся придержать своего коня в стойле.
Цеппеуш подошёл к дядьке и посмотрел в ту же сторону.
- Солдаты?
- Многовато для обычного патруля. И все Горнилодоны.
- Может быть, дед Кархарий послал их в качестве нашего эскорта?
- Если так, то в Форгунде оставаться действительно небезопасно. Слышишь, Редвен?
- И что ты предлагаешь? - купец с озабоченным лицом посмотрел на солдат в разномастных доспехах, которые направлялись к их кораблю. Особое внимание Цеппеуша привлекала троица, идущая во главе отряда.
В центре вышагивал невысокий русоволосый мужчина с уродливым шрамом на щеке. При ходьбе он сильно отмахивал назад левой рукой и неотрывно глядел на них, словно издалека прицениваясь к каждому.
Справа, наклонившись вперёд, даже обогнав мужчину со шрамом, шёл Преломляющий с короткими седыми волосами и аккуратно подстриженными усами и бородой. В его движениях сквозила порывистость и целеустремлённость. Резной посох с розовым кристаллом-фокусатором звонко стучал о булыжники пристани.
Слева, облачённая в тёмное платье, семенила молодая девушка со светлыми волосами, связанными на затылке в небольшой пучок. Под мышкой она держала книгу, между страницами выглядывал остро заточенный карандаш.