– Так, ну что за детский сад! Вам ваше путешествие нужно или нет? Если нет, можете идти на все четыре стороны! Но оплата не возвращается – об этом сказано в договоре, который вы подписали.
Надя присмирела, и только прерывистый вздох вырвался из ее груди.
– Божечки, вы что подумали? Что я вас?... Я так и думал! Вы не читали договор, а просто подписали его, да? А там, между прочим, подробно говорилось, что вот эти датчики – Арсений ткнул пальцем в скользкую кожицу «гидрокостюма», – должны прилегать непосредственно к телу, чтобы обеспечить сенсорный инфообмен. Ну, давайте уже раздевайтесь! Вы, между прочим, у меня сегодня не единственная заселяетесь! Хотя, погодите. Сперва сходите в туалет.
Надя посмотрела на него в недоумении.
– Мы многого достигли в развитии виртуальной реальности, но нужду пока все еще нужно справлять по эту сторону.
Надя покорно отправилась в уборную, через минуту вернулась в комнату и, стыдливо отвернувшись от Арсения, стащила одежду. Ей стало неловко за дурацкие хлопковые трусы с клубничками, которые нелепо контрастировали с черным кружевным лифчиком, но Арсений хранил полнейшую невозмутимость, протягивая ей костюм.
– Надевайте! Только осторожно, не заденьте датчики.
Надя облачилась в пахнущий резиной наряд, который облегал ее целиком, от ступней до головы, рукава заканчивались перчатками, которые удивительно точно сели, как будто их делали по индивидуальным меркам. Единственным незакрытым участком осталось лицо. Арсений велел Наде сесть в кресло. Она поставила ноги на подставки, держатели плотно обхватили ее голени, усилив сходство с массажным устройством. Арсений закрепил на лице Нади маску, полностью скрывавшую лицо. Как ни странно, дышать сквозь нее было вполне комфортно. Руки удобно легли на подлокотники, шея и затылок приятно утопали в подголовнике.
– Приятного путешествия, Надежда! – услышала она будто сквозь вату его голос и провалилась в виртуальный мир.
Очнулась Надя в самолете, на кресле у окна. Она летала только один раз с мамой, в возрасте двенадцати лет. С тех пор, отметила она про себя, авиалайнеры значительно преобразились. В спинку впередистоящего кресла был вделан монитор. Надя покопалась в интерфейсе медиасистемы, но он оказался полностью на китайском языке. Стюардессы с одинаковыми лицами проделали свою пантомиму на тему правил безопасности полета, и железная машина сперва плавно покатилась, потом взяла разгон, а после оторвалась от земли. Надя вжалась в кресло и закрыла глаза. Когда первая паника отпустила, она взглянула в иллюминатор и увидела, как самолет прорезает толщу облаков и поднимается туда, где солнечный свет не встречает препятствий. Круто! Господи, как круто! Надя засмеялась. Сначала нерешительно, в кулачок. Потом громко захохотала во все горло. Она покосилась на соседей по салону, но те делали вид, что не замечают ее приступа смеха. Надя полюбовалась видом сверху на пушистые облака, сжевала предложенный обед, после чего откинула спинку и провалилась в сон.
Проснулась она от того, что механический голос велел привести спинки кресел в вертикальное положение. Самолет резко накренился, и Надя увидела в окошко море огоньков, мерцающих как светлячки в кромешной темноте. Кажется, прилетели? В подтверждение ее догадки воздушное судно пошло на снижение, и у Нади пребольно заложило уши. Огни на земле приближались, самолет затрясся, и вскоре шасси коснулись земли так резко, что Надя прикусила язык. В терминале аэропорта она прошла вместе с остальными пассажирами и перед будками пограничного контроля похолодела: у нее же нет с собой паспорта! Но опустив глаза, обнаружила, что она сжимает в руке бордовую книжечку. На этом чудеса не кончились: получив свой чемодан и двинувшись вслед остальным пассажирам, она увидела свое имя на табличке в руках какого-то человека. Надя вышла вслед за ним на улицу. Влажный теплый воздух облепил ее как облако пара в бане. Ее спутник галантно подхватил ее чемодан и проводил ее до причала, где усадил Надю на катер. В кромешной тьме она не могла толком ничего рассмотреть и вообще одурела от усталости и шквала впечатлений. Надя не понимала, сколько времени прошло в пути, но последний раз она ела еще утром у себя дома. Если чашку кофе вообще можно считать едой. Ноги подкосились, и Надя почувствовала, что теряет сознание.
Очнулась она от того, что чьи-то руки снимали с нее маску. Нестерпимо чесалось все тело, хотелось протереть глаза, лицо горело. Перед ней стояла незнакомая женщина в цветастом платье и косынке, обрамлявшей круглое лицо со слегка раскосыми глазами. Скупо приправляя свои жесты словами, женщина велела Наде снимать костюм и протянула застиранный махровый халат. Затем помощница показала на поднос с едой, который она поставила прямо на кровать, и удалилась за дверь. Надя осмотрела свой паек: термос с кипятком, чайный пакетик, порционный сахар и лапша быстрого приготовления в одноразовом стаканчике. «Гадость какая!», – подумала Надя, но заварив лапшу, она почувствовала зверский аппетит от одного запаха жирного бульона. Надя, обжигаясь, смолотила за несколько минут целый стакан всевозможных усилителей вкуса. Она переставила поднос с кровати на пол и, не раздевшись и не умывшись, провалилась в сон на жесткой кровати.