– Игра одного человека – это чужая реальность. – Он встает рядом с ней и тянется, чтобы пощупать ее волосы, звеня кольцами с драгоценными камнями. – Реальная жизнь – это всего лишь альтернатива. Ты можешь получить потрясающую работу здесь и быть Руби весь день, ты даже можешь выглядеть как она. Ты больше никогда не будешь на девять десятых мышкой.
Все происходит внезапно: она вонзает нож ему в грудь, и даже крик не вырывается из его горла. Она слышит удар, ощущает горячий всплеск крови на руке. Но ничто не сравнится с выражением его лица. Ужас смешивается с недоверием, он опускает взгляд на свою грудь. Запутавшись в мантии, Талис спотыкается. Она выдергивает кинжал. И бешена на одну десятую. Он не видел, как появился нож, в этом она уверена. Даже в лунном свете ее оружие остается черным, без блеска металла, он совершенно невидим для Талиса. На полу появляются красные чернила, и теперь ей ничего не стоит нарисовать дверь. Тьма рассеивается, и под кончиками пальцев она чувствует простыни, видит потолок над своей головой. Она ощущает раздвоение. Это наводит ее на мысли о митозе, о разрыве хромосом.
На долю секунды она жаждет снова увидеть то лицо в серебряном отражении.
Чувства медленно возвращаются, но рук она все еще не чувствует. Только когда она пытается встать, боль стискивает ее голову, словно сжимая мозг. Она ощущает сухую, тянущую боль, которая заставляет ее прекратить движение, пока она не пройдет. Фрейя кладет руку на горячий лоб, и вдруг раздается громкий стук, и боль возвращается. Голос, громкий и нерегулируемый:
– Фрейя!
Стук продолжается. Кто бы то ни был, она хочет, чтобы он ушел. Она понятия не имеет, какой сейчас день и который час. Единственное, что она понимает, – она превратилась в бледное, хрупкое существо, которому нужно лежать неподвижно.
– Фрейя!
Дверь открывается.
– Я захожу.
Краем глаза она видит грязные белые спортивные носки. Запах витаминной пены становится все сильнее, когда Джулиан опускается на колени рядом с ней.
– Что случилось? Ты кричала.
Она закрывает глаза. Он поднимает правую руку девушки и пощипывает ее кожу.
– Подожди секунду.
Из ванной доносится звук льющейся воды, и горло жаждет влаги, а когда бывший возвращается с кружкой в руках, у нее сразу появляются силы, чтобы сесть. Впервые вода кажется такой вкусной и ароматной. Джулиан озадаченно смотрит на нее. Затем его горящий взгляд падает на тонкий и длинный металлический предмет, лежащий между ними.
– Это моя гарнитура?
Фрейя продолжает шумно пить. Он поднимает предмет.
– Откуда она у тебя?
– Я одолжила. Прости.
– Ты одолжила гарнитуру «Хало»? – его слова прозвучали так, будто речь идет о какой-нибудь зубной щетке.
– А ты позаимствовал мой тактильный костюм.
Его лицо становится хмурым:
– Но это гарнитура.
Бережно держа кружку, она кладет руки на колени и пожимает плечами.
– Извини, но ты же ею не пользовался.
– Я никогда не буду ею пользоваться. Я хотел ее продать. Ты знаешь, что делают эти штуки?
Как обычно, он прав. До сих пор она ощущает в голове некий беспорядок, словно кто-то совершает там перестановку. Она начинает осознавать, чем в действительности является гарнитура «Хало» и как она взаимодействует с мозгом и Облаком. Что-то вроде слабого потока мозговых волн еще остается у нее в голове, какое-то скрытое сообщение со словами: «Ты – Руби. Посмотри вниз, это ее ноги, ты ходишь, как она, говоришь, как она… тебе нужно просто с этим смириться».
– Возьми ее, – она сует гарнитуру в его руки.
– Так что случилось? – обиженно спрашивает он, распутывая переплетенные между собой датчики. – Играла в какую-то игру? Я думал, ты их не любишь, а ты провела там тридцать часов.
Она игнорирует внезапное чувство шока, вызванного его утверждением.
– Мне не нужны лекции от порнозависимого.
– Порнозависимого?
Пауза. Его губы шевелятся, будто он повторяет это слово и пытается его понять. Сначала на лице его появляется удивление, а затем раздражение.
– Жизнь – дерьмо, а я все же парень. Да и ерунда это все.
Он упорно продолжает сидеть на ее кровати, и она понимает, что он чего-то ждет. Как и его отец, он привык получать желаемое. Она медленно вспоминает, как всегда шла с ним на контакт, принимала удар на себя и заканчивала ссору. Но те дни остались в прошлом.