Фрейя морщится.
– Ты в порядке? – Надо же, отец попадает в больницу, и это вытаскивает Джулиана из транса.
– Да, – отвечает он со вздохом. – Классика, согласись. Он всегда слишком далеко заходит.
Он смотрит на нее чистыми карими глазами, такими, как раньше. Выглядит довольно неплохо при дневном свете. Сказать ему, что произошло? Второй раз она говорит себе: нет, нельзя. Пусть Талис расскажет сам и признает, если осмелится, что так хотел вытащить сына из дома, что даже готов был влезть в его мозг.
Джулиан прикладывает руку к уху и говорит:
– Прости… Привет, пап, ага. Нет, я просто на секунду задержался. – Он кивает Фрейе и трусцой бежит по дорожке, не прекращая разговора. Девушка смотрит ему вслед, и на ее губах появляется усталая улыбка. В конце концов, Талис добился, чего хотел.
Есть ли в смартфейсах какая-то всеобъемлющая сила, которая дает каждому то, чего он желает, всеми правдами и неправдами добиваясь этого? Джулиан говорил, что ему бы хотелось, чтобы отец врезал ему пару раз как следует, хотя он никогда бы не признался, что из-за порнозависимости он сам себя в какой-то мере возненавидел. Смартфейс обо всем позаботился, и все встало на свои места. Вот только он так и не смог ответить на самый первый вопрос, который задала Фрейя. При всем своем интеллекте он не мог ответить, что же случилось с Руби.
Вернувшись в дом, она здоровается с соседом, которого встречает на лестнице. Тот бросает на нее удивленный взгляд, машет рукой и исчезает за дверью. Обстановка его квартиры такая же, как и у Фрейи, только серого цвета: немного другой код товара. Неужели она, проработав в «Твоем доме» столько лет, не обратила внимания, что все всегда покупают почти одну и ту же комбинацию цветов и дизайнов? Бросив пустую сумку на журнальный столик, который когда-то был бестселлером, она вдруг понимает, как вокруг пусто. Все ее вещи уже собраны и лежат в комнате, словно она неосознанно готовилась к переезду.
Не теряя времени, она начинает укладываться, снимает магнитные интерактивные обои со стены своей спальни. От запаха она кашляет. Стены покрывают черные точки, – под обоями разрослась плесень. С удвоенной скоростью Фрейя собирает рюкзак. У мамы есть чемоданы, но она так и не ответила. Впервые Фрейя чувствует укол беспокойства. В субботу не должно быть никаких рабочих совещаний, а с последнего ее сообщения прошло уже два-три часа. От запаха плесени девушка чихает несколько раз подряд, но никто этого не видит. Ей не с кем поговорить.
Наконец она решает поджарить тост, заметив, что еды в холодильнике навалом. Вообще-то спешить ей некуда: она могла бы переночевать здесь, поужинать, подождать, пока мама напишет. Но теперь, когда комната превратилась в хаос, плюс тревожные мысли о том, зачем Талису понадобились медики и полиция. Лучше вернуться в общину. В доме Гейл есть свободная спальня, Фрейя будет вносить свою часть арендной платы, найдет работу в деревне. Все это решится одним рукопожатием.
Сев на дешевый автобус до Хартфордшира, она устраивается между собственным рюкзаком и спортивной сумкой. За ее спиной похрапывает пожилая пара, а девушка снова проверяет соцсети. На стене у Криса уже цепочка комментариев длиной в целую милю, там отметились даже полицейские: велели, чтобы он не приукрашивал свой проступок. Фрейя пишет ему, что на днях заглянет в гости.
Листая ленту новостей дальше, она видит выложенное кем-то фото ребенка в шлеме астронавта, который пытается снять его с головы. Ее посещает странная мысль: а ведь этот мальчик, повзрослев, даже не вспомнит, почему он пытался снять шлем, как он оказался у него на голове, при каких обстоятельствах. Но это останется в его базе данных. База будет всегда на шаг впереди, чуточку умнее. Даже если он забудет, она напомнит ему. База данных будет командовать им, а он будет благодарен за это.
Оказавшись в деревне, Фрейя идет по тому же маршруту, который Гейл показала ей утром, и вдыхает запах дикого лесного чеснока. Сперва впереди показываются стеклянные верхушки крыш, затем переливающиеся солнечные панели. Она идет дальше, и вокруг собираются козы, с интересом глядя на нее. Люди улыбаются, завидев ее раскрасневшееся лицо и то, как она сгибается под тяжестью сумок. В главном офисе, куда она пришла, чтобы решить вопрос аренды, двери оказались открыты, и Фрейя с удивлением слышит, как кто-то говорит на повышенных тонах. Проходя мимо двери, она подпрыгивает от неожиданности. Это мама; с растрепанной прической она стучит по стойке красным носком и быстро говорит что-то сбитым с толку сотрудникам. На ногах у нее заляпанные грязью туристические ботинки, она выглядит измученной, кожа на скулах и над бровями собралась в морщины. Заметив в дверном проеме дочь, она изумленно раскрывает рот, ее грудь вздымается и опускается, на глаза наворачиваются слезы. В тот же миг она бросается к Фрейе, лицо девушки прижимается к жесткой ткани маминой куртки, молния больно врезается в кожу. До ее ушей доносится неестественно высокий голос.