– Слушай, волноваться не о чем, – говорит Фрейя, похлопывая маму по плечу, но отчего-то ей не по себе. – Я завязала с Ирнфельдом, поверь мне. Пойдем, выпьем чего-нибудь.
– Все не так просто. – Голос Эстер дает трещину.
К ним подходит Гейл, жуя грушу. На ее лице появляется интерес, когда она замечает, что мать и дочь превратились в статуи. Груша неожиданно громко хрустит, когда Гейл откусывает следующий кусочек, и этот звук нарушает тишину.
– Прости, – говорит Фрейя. – Гейл, это моя мама.
– Рада познакомиться, – Гейл поднимает рюкзак и проводит их в дом. – Чаю?
Фрейя качает головой, ее мысли заняты другим.
– Спасибо, я сначала вещи занесу.
– Ладушки.
Тепло внутри усыпляет, здесь пахнет лимоном и молодыми побегами помидоров.
Листья щекочут ножки кресла, где кто-то из домочадцев решил почитать при дневном свете, а потом оставил раскрытую книгу обложкой вверх лежать на сиденье. Фрейя убирает книгу, но мама не хочет садиться.
– Чем тебе не нравится это место? – требовательно спрашивает она. Становится очевидно, что мама подавлена испугом, подавлена собственной реакцией на исчезновение Фрейи. Теперь ей неприятно видеть эту общину, и она уже обдумывает, как бы вернуть дочь в город и снова толкнуть в круг тех, кто ищет работу.
– Все хорошо…
– Ну так идем, я тебе тут все покажу. – Прежде чем мама успевает возразить, Фрейя ныряет в дом и поднимается по лестнице. – Пойдем! – кричит она маме. Эстер просто пока не видит, что это начало новой жизни. Наконец она слышит шаги за спиной, свежие сосновые доски протестующе скрипят, и на пороге появляется Эстер. Спортивная сумка по-прежнему свисает с плеча.
– Это моя комната, – говорит Фрейя, демонстрируя одиночную спальню, которую ей так повезло заполучить. Конечно, стоит дороже двухместной, зато так ей проще будет привыкнуть к жизни в общине.
– Довольно большая, – признает мама, все еще стоя в проеме. – Просто все это так внезапно. – Ей хотелось сказать, «необдуманно», но Фрейе бы это не понравилось.
– Места тут больше, чем тебе кажется, – говорит дочь, пихает пригоршню носков в ящик и показывает в окно на зеленую теплицу, полную растений. – Я могу получить опыт, например, в биоинженерии. – Она почти уверена, что никакой виртуальной реальности для этого не потребуется, но даже если и придется, она переживет. Глаза мамы немного озаряются, когда она слышит слово, отдаленно связанное с карьерой.
– Ладно. – Она роняет сумку, но затем беспокойно потирает лоб, ей явно хочется сказать что-то еще. По пути вниз они проходят через гостиную и встречают болтающих домочадцев, один парень поигрывает на гитаре. Гейл поставила на плиту огромный котел тыквенного супа и посыпает сверху паприкой. Фрейя видит, что мама явно под впечатлением. Наверное, вспоминает полуфабрикаты и влажную, нездоровую обстановку в квартире Джулиана. Фрейя достает из шкафа пачку кофейных капсул в надежде, что горячий напиток поможет ей почувствовать себя как дома.
– Капучино без кофеина? – Капсулы со щелчком исчезают в кофемашине. – Так о чем ты хотела поговорить? – Следует длинная пауза, нависает почти полная тишина, и мама наконец выдавливает слова:
– Ты… решила, что Руби жива?
Фрейя медлит, сжимая кружку в руках. Довольно крутая подача. Что-то дрожит, и она понимает, что это ускоренно бьется ее собственное сердце. Кофе булькает в фильтре, ноздри щекочет запах жареных зерен. Тишина затягивается, и мама повторяет вопрос. Наконец Фрейя неохотно кивает, хотя от этого у нее сводит спазмом шею. Хватит с нее борьбы.
– В тот день, в лаборатории, мы обе были не в духе, – продолжает мама. – Когда ты ушла, я задумалась над твоими словами. Проверила собственные исследования, которые делала несколько лет назад, и обнаружила кое-что новое о Руби в игре. Кто-то пытался тебя обмануть. – Она бродит между растений. – Я всегда думала, что Руби схватили маньяки из «темного» Интернета. Полиция проверяла один сайт знакомств. Оказалось, Руби там многих оценила…
– Что? – взрывается Фрейя. – Руби была не такой.
Эстер нетерпеливо машет рукой.
– Я же не говорю, что она со всеми переспала. Это было еще до того, как смарт-браслеты научились фиксировать оргазмы и просить оценить. Это был старый метод подсчета рейтинга. Руби могла просто ставить оценки за скромную плату… на ее смарт-счет. Она выглядела достаточно опытной для семнадцатилетней девушки. – Мама говорит все быстрее, ей не терпится высказать то, что тяготит ее душу.