– Но почему ты мне раньше не рассказала?
Становится немного страшно при воспоминании об энтузиазме смартфейса. Поскольку он был создан на основе данных Руби, то с легкостью поддержал идею попробовать «Единомышленников» и даже оценил этот сайт на пять звезд. Кто знает, как далеко могла бы зайти Фрейя? Скинуть на сайт смарт-ссылку или даже залить туда собственные фото в макияже на все тело. Кажется, все начинает обретать смысл. При этой мысли девушка поморщилась.
– Что такое? – спрашивает мама.
– Ничего. – Она снимает кардиган, слишком жарко. – Просто я впервые об этом слышу.
– Я знаю. – Мама будто съеживается, крутит пальцем ручку кружки. Это один из тех редких случаев, когда Фрейя представляет маму девочкой, которой не хватает уверенности в себе. – Надежда хорошая штука, верно? – продолжает она. – Вот только это не совсем так. Я должна была объяснить тебе, что такие истории, как с Руби, оканчиваются одинаково. Но ты была так расстроена, винила себя… я не смогла сказать тебе, что надежды уже нет. – Она замолкает на секунду, а затем вдруг вздрагивает, горячая жидкость выплескивается ей на руку. – Я была не права, не права насчет «Единомышленников», не права во всем. – Ее глаза горят, брови вздымаются. – А ведь он был прямо у меня под носом все это время.
– Кто?
– Ты сама его вычислила.
Окончательно запутавшись, Фрейя ерзает на стуле.
– Ты хочешь сказать, это все Талис? В офисе, наверное, все посходили с ума?
Эстер осматривает ее ошпаренную руку, словно это вовсе не рука, а какое-то странное существо с пятью конечностями.
– Не просто суматоху. Но что до меня… Для меня это был удар в спину. Создать игрока с данными Руби? Что, черт побери, за игру он хотел устроить? Это показалось мне таким безумием, что я даже написала другу, помнишь пожилого детектива, он сейчас на пенсии? Он еще дарил тебе тонны клубничного крема? Так вот, он решил, что было бы неплохо отправить кого-нибудь к нему в квартиру и взять материал на пробу ДНК. Просто на всякий случай.
– К нему домой? – Фрейя еще не уверена, к чему все это ведет, но утро будто бы вмиг стало не таким солнечным. Она представляет себе полицейского со сканером в руке, как он прочесывает пентхаус в Нью-Айленде.
– Всегда получается нехилый список, даже в таких новых апартаментах, но угадай, кто там был?
День окончательно становится мрачным.
– Нет, – говорит она и мотает головой так быстро, что кажется, будто она вибрирует. – Ни за что на свете. – Единственный раз, когда Руби оговорилась, что пересекалась с ним, был после той встречи в зеленой зоне возле «Смарти», когда он пытался выйти на пробежку. Она еще сказала, что он не бежит, а подпрыгивает из-за травмы колена. Просто случайная встреча. В остальном он был совершенно чужим ей человеком.
– Но почему Руби? – бормочет Эстер, цепочка мыслей, очевидно, раньше не приводила ее к этому вопросу. – Да, она была слегка непредсказуема, может, это казалось ему пробелом в его теории о том, что однажды алгоритмы научатся предсказывать будущее человека.
Что-то постукивает по окну – веточки деревьев и листья, легко носимые ветром. Сама того не осознавая, Фрейя хватает себя за волосы, немытые, но мягко-шелковистые, как у ее аватара. Это все не может быть правдой. Это же отец Джулиана, тот самый, кто стоял, опершись на кухонную стойку, и отпускал едкие комментарии. Вдруг в ее голове звучит голос барона, лишенный всей искусственности. Он завораживает. Девушку пробирает дрожь. Мама продолжает говорить, но ее слова звучат далеко-далеко.
– Помню, как он дал мне этот визор виртуальной реальности, сказал, что это опытный образец. Наверное, это было ему нужно, чтобы собрать какие-то поведенческие данные, хотя она потом отдала его тебе, разве нет? – Фрейя помнит тот визор, внезапно доставшееся ей сокровище, при помощи которого она впервые погрузилась в виртуальный мир. Наверное, Талис побагровел от ярости, когда он оказался у нее, а потом история повторилась со смартфейсом. Все его приспособления, созданные, чтобы проникать людям в головы, тонко, по-мышиному пища. Фрейя отталкивает напиток.
– Но что произошло?
Эстер устало моргает.
– Должно быть, он создал несколько профилей на «Единомышленниках», чтобы выцепить ее в сети, ведь она особо и не скрывалась. Но все пошло не по плану, когда она испугалась и решила затаиться. Может, ему катастрофически не хватало данных, и он до такой степени отчаялся, что той ночью прыгнул в автомобиль сразу, как только засек сигнал ее смартфона. – Фрейя прикусывает губу, но мама продолжает: – Руби была умна. Она любую встречу посчитала бы подозрительной. Может быть, она окликнула его, пригрозила сообщить в полицию или рассказать все мне. А Талису было что терять. Подумать только, а я ведь обедала с ним, лечила его ногу… – Она медленно, мучительно выдыхает. – Когда оказалось, что ДНК совпадает, двое офицеров пришли к нему с расспросами, и тут он сломался, рыдал, словно лишился чего-то очень важного. Он сказал, что не планировал возвращать ее; это была ужасная случайность. Он думал, она заперта в его кабинете, но, вернувшись, обнаружил ее по другую сторону окна на крыше. Это… – Она поднимает взгляд вверх, очевидно, представив себе высоту пентхауса и темный ил внизу, то, как Талис входит в кабинет, не ожидая, что кто-то посчитает окно хорошим планом для побега в таком многоэтажном здании.