Выбрать главу

Руби даже предупреждала Фрейю, тепло говоря:

– Эй, убери эту штуку с лица, просто выходи оттуда.

У старшей сестры никогда не было зависимости, ей было это несвойственно. Руби могла погружаться в виртуальную реальность и выходить из нее, наслаждаясь интернет-страницами или игрой, но не расстраивалась, когда видение пропадало. Однажды Эстер принесла с работы совершенно новую модель козырька – коллеги надавили на нее, узнав, что она воспитывает девочку подходящего для тестирования возраста, – потрясающее изобретение, но Руби попользовалась им пару минут, а затем просто-напросто отдала его Фрейе.

Давно брошен в бактериальную переработку тот самый козырек и набор игр, на которые Фрейя подсела в течение тех последних двух месяцев, и сестра замечала ее увлечение. Казалось, организм Руби тошнило от техники, будто она раскачивалась на качелях, не находя равновесия. Сестра перестала волноваться из-за смарт-очков и даже оставляла телефон дома, удивляя как Фрейю, так и мать своей способностью обойтись «технической наготой». На лице Руби появлялось замкнутое выражение всякий раз, когда это упоминалось. Будто сестра знала. Чувствовала животным инстинктом, что из-за растущей зависимости Фрейи может произойти что-то плохое. Они провели порознь еще несколько вечеров, пока в ту роковую ночь «Метаморфоз в Амазонии» Фрейя не заговорила тем стальным, резким голосом, тон которого она никогда не забудет, и велела сестре исчезнуть. Это все еще ощутимо в горле, горечь слишком укоренилась, чтобы просто ее выплюнуть.

Только девушка подумала о том, что рабочий день подходит к концу, как ее вызывают в офис Сандора. Еле волоча ноги, Фрейя, превозмогая себя, поднимается по лестнице, снимая сетку с волос и как можно дольше откладывая встречу. Все в кабинете начальника, похожем на гардероб, пропитано освежителем воздуха, включая чашку с сероватым кофе, которую ставит перед ней Сандор. Он поднимает свою чашку и говорит: «Ваше здоровье», – поэтому Фрейе приходится поднять свою картонную емкость и молча стукнуться с ним. У него то же самое выражение лица, как тогда, когда он стрелял по невидимым птицам, удовлетворение смешалось с жаждой крови. Девушка чувствует, как напряглась ее шея, когда встречается глазами с Сандором, пытаясь прочитать признаки того, что он собирается уволить подчиненную. Вместо этого он наклоняется с лицом, полным беспокойства, отчего выглядит страдальцем.

– Как идут дела дома? – спрашивает он. – Все в порядке с Джулианом?

Кофе обжигает язык. Совершенно запутавшись, Фрейя лепечет:

– Эм… Похоже на то. А почему вы спрашиваете?

– Все в порядке? С Джулианом?

Проверенная методика Сандора: повторять, пока не получит тот ответ, который ему нужен. Сама того не замечая, Фрейя грызет ноготь большого пальца, приходится снимать чешуйки лака с кончика языка.

– Ну, мы не вместе. Но все хорошо.

– А, – отвечает начальник, понимающий взгляд оседает на лице. – Не стоит расстраиваться. В море еще полно рыбы.

Сандор делает акцент на слове «полно».

– Знаю, – девушка пытается сохранить голос веселым.

– Ты найдешь кого-нибудь другого.

Он говорит очевидное, что указывает на его возраст. Возможно, если бы девушка жила где-то далеко, подобная ситуация могла бы оправдать такой ответ. В городе практически неограниченное количество рыбы. Здесь, в Лондоне, это звучит почти оскорбительно. Фрейя отодвигает от себя кофе, возникает дежавю от такого же разговора в гостиной с матерью. Должно быть, какой-то вселенский закон, чтобы каждый неловкий разговор сопровождался некачественным кофе.

– Мне нужно идти.

– Просто когда ты систематически опаздываешь, – вскакивает Сандор, – это может быть признаком того, что не все в порядке. Я должен следить за подобными вещами. Роль пастуха.

Последнее слово сползает с губ, сложенных буквой «о», он словно перебирает пальцами невидимую сигарету.

– Хорошо.

Фрейя не в первый раз задумывается о том, выглядит ли ее лицо немного странным, может ли подводка для глаз скрыть моря усталости, в которых утопают глаза. Очевидно, нет. Начальник жестом указывает на дверь, стул скрипит, когда девушка поднимается, благодарная, что допрос подошел к концу.