Становится теплее, и, сняв пальто, Фрейя замечает на своем предплечье темное родимое пятно. Трудно разобрать: по форме оно напоминает половинку бабочки. Что это значит? Хруст ветки заставляет ее оглянуться, но позади никого нет. Должно быть, лиса. Фрейя идет вперед и, не заметив большого камня, спотыкается и падает в поросшую травой лощинку. Ощущение мягкой почвы удивительно, но вовсе не болезненно. Краем глаза она замечает движение: как раз вовремя, чтобы повернуть голову и увидеть, как среди деревьев пробегает олень; его шкура отливает золотом на солнце. Прежде чем она успевает подняться на ноги, на поляну выбегает человек и с досады бросает лук на землю.
– Неуклюжая девчонка! – со стоном выпаливает он. – А ведь я почти его подстрелил.
Фрейя смахивает с сапог грибную труху.
– Вы меня преследовали, – упрекает она его.
– Тебя? Да я зверя преследовал, ты что, не видела? – Он мрачно смотрит туда, где скрылся олень, поднимает лук, засовывает его в колчан и покручивает янтарную бородку. Его шапка и камзол сшиты из неприметной ткани, явно специально для того, чтобы скрываться среди деревьев, правда, весь эффект портят полосатые желто-синие чулки. На груди висит мешок, а за пояс заткнут большой охотничий нож.
– Ладно, но мне казалось, что вы идете за мной, – говорит Фрейя, не уверенная, что он вообще ее слышит, уходя в подлесок. Его голова возвышается над кустами. Она поправляет пальто, и вдруг он замечает ее родинку, и рот его удивленно приоткрывается. Мрачное выражение испаряется с лица.
– Знаю, мы вроде как не должны об этом говорить, – начинает она, – но не могли бы вы подсказать мне, как отсюда выбраться?
Его рука опускается ей на плечи.
– Незачем волноваться, моя дорогая. Я знаю эти леса лучше, чем любой другой, каждую потайную тропку и секретный путь, какой ты только можешь себе представить. Но сначала давай заглянем в ближайший мой лесной дом – у меня их несколько – и выпьем чего-нибудь за знакомство.
Она пристально смотрит на него.
– Я хочу выйти.
– Обязательно. – Он аккуратно убирает руку. – Но, миледи, прошу, уделите мне всего лишь пару минут! Я простой охотник, и у меня редко бывает компания.
Он хлопает в ладоши, и Фрейя даже польщена.
– Ну ладно.
Он тут же ведет ее сквозь заросли папоротника, и вскоре они оказываются возле большого тисового дерева, гладкие шоколадные ветви которого поддерживают переплетения бузины, а поверх них лежат колчаны со стрелами, различные ножи, хлеб и кое-какие съестные припасы, прикрытые тканью. Охотник снимает шапку и надевает другую, украшенную длинными перьями куропатки. Помогает девушке взобраться на благоухающую подстилку, указывает ей на открывающийся сверху простор: верхушки деревьев, сиреневые холмы вдали. От одного вида Ирнфельда по ее коже бегут мурашки. Краем глаза она замечает, как охотник светится, явно счастливый, что сумел произвести впечатление. Он откупоривает бутылку и разливает напиток по двум посудинам. Фрейя поражается тому, как легко удается внушить себе, будто руки действительно ощущают округлую чашку. Она покачивает ее, и спиртное плещется внутри.
– Так что ты тут делаешь? – спрашивает она.
– Выслеживаю золотую олениху, главный трофей. – Он поджимает губы. – Пока я в этом не слишком-то преуспел. Выследить-то мне удается, но она будто бы играет со мной, нарочно заводит меня в ловушки. – Он ставит бутылку на место. – Бренди пьют одним глотком.
Фрейя послушно выпивает. В тот же миг что-то ударяет ей в небо, но это не похоже на жидкость, скорее, пар с фруктовым привкусом. Она кашляет.
– А почему так?
Мужчина улыбается.
– Ты в Медиэвиле с визором? Иногда не все контакты срабатывают. Палитра ароматов довольно разнообразная, а вот на вкус иногда дрянь редкостная. Ты тут впервые? – Фрейя только теперь понимает, что все это время ощущала едва уловимые ароматы, например, бузины, но думала, что это все ее воображение. – Так что, я прав? – не унимается он. Он садится рядом с ней и проводит большим пальцем по перу куропатки.