Фрейя отодвигается на пару дюймов.
– А ты, значит, не в Медиэвиле?
– Нет, у меня перерыв на работе. Тружусь в две смены.
– Со шлемофоном?
– Естественно.
Фрейя пытается это представить. Почему-то ей на ум приходит бизнесмен, который сидит в чулане со швабрами и тряпками с гарнитурой на голове, заставляющей его думать, будто он сейчас пьет бренди на дереве.
– Я ведь уже говорил, что мне знаком каждый дюйм этого леса? – замечает он. – Я могу довольно счастливо жить тут несколько дней. Бревна – мои кресла, ветви – моя постель. – Он касается ее руки, глядя на родимое пятно.
– Что это значит? – девушка почесывает руку, отчасти для того, чтобы избавиться от прикосновения.
Мужчина улыбается.
– Мы потерялись, да? И ищем нашу истинную личность, так я полагаю. Ты подменыш, дорогая, возможно, особа королевской крови, а может, из рода фей, хотя в это вряд ли кто всерьез поверит. – Пение птиц становится тише, и Фрейя понимает, что она беззащитна, лежа перед этим мужчиной с редкой бородишкой. Все это и так уже затянулось.
– Думаю, мне пора, – говорит она, пытаясь сесть.
– Ой, брось, миледи, мы ведь даже толком не познакомились, – настаивает мужчина. – Давай поговорим как следует. Ты работаешь в Медиэвиле?
Он снова откупоривает бутылку, а Фрейя понимает, что запуталась в своем пальто.
– Что, прости? – задумчиво отвечает она, пытаясь перевернуться на матрасе из ветвей. – Нет, в «Твоем доме». В любом случае…
– Не рядом с «М1» случайно? – Он закупоривает бутылку, пристально глядя на нее.
– Да, – говорит она удивленно.
– Но сейчас ты в Медиэвиле?
Ее начинает охватывать страх. Что-то в его тоне, то, как он произносит слова, заставляет тревожный колокольчик звонить. Его пальцы дергаются, и она понимает. Вот черт.
– Так, значит, в Медиэвиле, – повторяет он. Голова становится тяжелой, она понятия не имеет, что делать. Нужно испариться, но как? Она в отчаянии впивается ногтями в собственный череп, щиплет брови, выдергивая волоски, а затем вдруг – вот оно! Кусочек пластика у нее в руке. Она слышит удивленный возглас, видит ужас на его лице, а затем все исчезает в черном водовороте. Голова словно набита мороженым, немеет изнутри. Что-то с силой прилетает ей в щеку. Она по-прежнему ничего не видит, только серая масса без формы, без измерения. Ее лицо покрыто грязью с подвального пола, все вокруг пахнет затхлым, визор пропал, должно быть, она где-то его обронила. Она кладет ладонь на пульсирующую скулу, все еще не понимая, где пол, а где потолок. Затем кто-то опускается на колени рядом с ней, и на секунду ее охватывает ужас: ей кажется, будто это Сандор.
– Эй, – звучит уже не искусственный голос парня в кольчуге, а реальный. – Что случилось, подруга? Ты в порядке?
В голове словно крутится стиральная машинка, и все кости ноют, напоминая о падении на камни.
– Первое правило: не срывай визор посреди игры. Давай садись. – Он помогает ей сесть, подол платья путается в ногах. Вдруг она будто снова становится ребенком, упавшим на игровой площадке и разбившим ноги до синяков. На глаза наворачиваются слезы.
– Я не знала, как выйти.
По выражению его лица она понимает, насколько безумными ему кажутся эти слова.
– Ты серьезно? Как ты могла этого не знать? – он кивает на стену подвала в нескольких футах от них, и она видит слова, снова и снова повторяющиеся на стене: «Чтобы выйти, нарисуй дверь». – Тебе должны были сказать об этом в первую же минуту игры. Ты что, заткнула уши пальцами и верещала «ла-ла-ла»? – Несмотря на упрек, в его голосе нет злости. И она благодарна ему за это. Приходится посидеть еще немного, прежде чем она может позволить ему поднять себя на ноги и медленно отвести к выходу из подвала. Никто из игроков ничего не замечает, все продолжают заниматься своими делами в холодной темноте.
Вновь оказавшись в вестибюле, она слышит еще порцию упреков от женщины за столом, хотя она тоже не очень злится, учитывая, что Ирнфельд – это очень странный опыт, особенно если ты к такому не привык.
– Лучшее, что ты сейчас можешь сделать, – это подняться наверх, – говорит парень, – может, выпить чего-нибудь, успокоить нервы. А потом уже возвращайся.
Фрейя покорно соглашается, благодарит обоих за помощь, но ничто во всем мире не заставит ее снова спуститься сюда. Теперь, думая об этом, она понимает: что за дурацкая идея – устроить здесь фэнтези-игру? Ведь они вроде как проповедуют отказ от технологий. Неудивительно, что ее скрывают в подвале. Она фыркает и качает головой, но это движение вскоре переходит в дрожь. Все, больше никакой виртуальной реальности, никогда. После нее все кажется странным, даже этот коридор как будто ненастоящий. У нее случаются вспышки видений, будто она еще там, в лесу, сидит перед своим боссом в обличье охотника с его дурацкими перьями и уродливой бороденкой. Может, он стесняется Ирнфельда, поэтому выбрал такой аватар, нисколько не похожий на него. Но она все равно должна была догадаться: ее Сандор-радар уже столько времени работал безотказно. Но теперь она осознала, что это катастрофа. Плохо было бы уже просто столкнуться с ним, но теперь, в день, когда она притворилась больной… к тому же сегодня суббота. Щеку, которой она ударилась об пол, еще жжет. Если бы она ушла, притворившись, что была дома, просто надела шлемофон – это другое дело. Но ведь она призналась, что была в Медиэвиле и он все знает.