Вернуться в пропитанный элем бар показалось ей почти облегчением, и она была почти рада увидеть худощавого паренька в его клетке и орудия пыток, висящие на черной стене. В пабе гораздо тише, и, проходя мимо пустого столика, за которым играют в крестики-нолики, она представляет, как мужчина возвращается домой, вся спина его покрыта царапинами в виде нолей и черточек, и он гордится, что у него есть доказательство реального опыта. В ее случае боль в щеке убедит ее завтра утром, когда она проснется, что все это было взаправду. Во рту появился привкус крови. Она ничуть не лучше их.
Бармен улыбается, узнав ее.
– Наша старая добрая ходячая мертвячка?
– Простите, что? – она почти не слышит, что он говорит.
Он убирает со стойки деревянные подставки для яиц.
– Рюмашку на дорожку?
– Спасибо, мне уже хватит.
Так странно видеть бармена здесь, после того как она встречала его виртуальную версию в Ирнфельде. Играл ли он в игру, или персонаж был просто моделью, управляемой алгоритмами? Раз он по-прежнему в баре, посреди смены, должно быть, второй вариант. Она все гадает, получил бы он контроль над персонажем, войдя в игру, или встретился бы со своим двойником, как с отражением в зеркале? «Эй, привет, трехглазый!»
Выйдя на улицу, она удивляется, что уже так темно, людей вокруг мало, и они, в пальто и вечерних нарядах, гуляют вдоль баров и ресторанов, негромко и счастливо беседуя друг с другом. Фрейя присоединяется к основному потоку и вскоре оказывается на главной дороге, ведущей к выходу. Хоть она и чувствует себя раздавленной, голос в ее голове звучит уверенно. Ну и что, что Сандор узнал? Это же виртуальный мир. Как он докажет, что у нее нет своего шлемофона? Или что она не одолжила его у Джулиана? Если он что и знает наверняка, так это то, что встретился в Ирнфельде с одной врушкой.
По улице гуляет ветер, и из ее мыслей улетучиваются остатки волшебной пыли. Это же Сандор. Скучный, мелочный человечишка, который убивает животных ради удовольствия. Наверняка он сумеет найти способ использовать это в своих целях. Игра, подумала она с горечью, все вокруг – лишь игра.
Отчего-то она чувствует огромное облегчение, когда начинается дождь, вот только она забыла свои смарт-очки, и теперь придется возвращаться. Женщина с длинными темными волосами и голубыми ногтями встречает ее в гардеробной, Фрейя протягивает ей билет, не глядя в глаза.
Восходящее солнце напоминает яичный желток, вокруг которого разливается непрожаренная белая масса. Девушка крутит пальцем, чтобы ускорить рассвет. Мысли в голове путаются. Мучительная боль – как будто кто-то тянет ее за волосы – оказывается, вызвана тем, что ночью волосы забились под лямку ночной рубашки, а на щеке виднеется свежий кровоподтек. Ночью ей приснилось, будто Руби была в саду на крыше, среди овощных грядок. Фрейя просто ее не заметила, увлекшись разговором с Гейл. Затем она запнулась о черный как нефть баклажан, и усики гороха стали обвивать ее пальцы, пока она не проснулась, вся в поту, слабая от голода.
Смартфейс тут же оживает:
– Давай позавтракаем, – и все тут же становится нормальным и привычным. Квартиру уже наполняет запах поджаренного хлеба. Зайдя в соцсеть, Фрейя с удивлением обнаруживает каскад комментариев от незнакомцев.
– Я закрепила сувенирный значок из «Черной дыры» вверху твоего профиля, – объясняет Руби, выводя на экран фото темного интерьера со слоганом: «Иное время и место».
Фрейя посетила так много мест, но не могла сделать ни одного фото, и теперь она рада видеть значок, особенно учитывая разворачивающиеся под ним комментарии:
«И впрямь «Черная дыра»? Очуметь!»
«Это место так хвалят! А колодец ты видела?»