Лицо Фрейи краснеет, но она послушно цитирует то, что диктует ей смартфейс:
– В соцсетях у вас в друзьях какие-то случайные профили. Вы не хотите, чтобы люди знали? Стыдитесь того, что натягиваете сине-желтые гетры и выражаетесь словами вроде «миледи»? – Ей хочется поставить все на паузу и спросить у Руби, какого черта она делает. Глаза Сандора погружаются в черные пещеры гнева. Он ударяет кулаками по столу.
– Я играю один, – он морщится. – Если я захочу поиграть в компании, я найду ее сам. Я охотник. Никто никогда не видит меня.
– Улыбайся, – велит Руби. – Он знает, ты напугала его в тот раз. И он не догадался это скрыть.
Фрейя улыбается. Злость – да, но замешательство? Никогда. Он покраснел, как свекла, и она почти чувствует исходящий от него жар. Кажется, он пытается собраться с духом, вернуть то, что Крис называет «королевскими замашками».
– Полагаю, вы будете утверждать, что лежали дома с опухшей лодыжкой, что вы по ошибке сказали, будто вы в Медиэвиле. Однако я принял меры предосторожности и поговорил с женщиной-привратницей…
Слова щекочут ей уши, и она выпаливает:
– Ой, простите, а вы что, думали, я хочу сохранить работу? – Она колеблется. – Нет же, подавитесь, можете порадовать себя на выходных. Можете… Руби, какого черта?
Сандор не пытается отыскать смысл в этих словах, он и так уже слышал достаточно.
– Идеальная работа, и вы вот так просто швыряете ее в окно. – Он качает головой, хотя Фрейя видит, что он дрожит всем телом. На самом деле он срывается с места и вылетает из офиса сам, а не вышвыривает ее. Фрейя глазеет ему вслед, а затем обращается к Руби:
– Зачем ты велела мне сказать, что я ухожу?
– Потому что ты уже не можешь все это выносить, – говорит голос успокаивающим тоном. Это лучший способ справиться с проблемой: пойти своим путем. К тому же, когда кто-то увольняется, он лишается премии.
Фрейя смотрит на контейнер с ланчем Сандора, на котором красуется торговая марка в лимонно-желтой рамке.
– Но я не могу просто так уйти, понимаешь? – В кабинете тепло. Она срывает фирменный галстук. Голос смартфейса ровный и уверенный.
– Ты ведь хочешь перемен, не так ли? Первый шаг: уйти отсюда. Эта работа тебя сковывала.
От ланча Сандора пахнет тунцом, отвратительный запах кошачьей еды. Он забирается в ноздри, Фрейя закрывает глаза и понимает, что Руби права. Она умница. Из них двоих только Руби всегда знала, по какой дорожке нужно идти по жизни, знала путь к счастью. Фрейя должна довериться ей и набраться смелости для решительных действий. Она оглядывает комнату в поисках чего-нибудь, чем можно было бы поставить жирную точку – и вот она уже оборачивает сэндвич Сандора своим красным галстуком, идет к окну и бросает его чайкам. Они с криками приземляются на бетон, острые клювы разрывают ткань.
– Сними видео, – говорит Фрейя.
Позже она отправляет это на стену Сандора. Он почти тут же удаляет запись, но она этого и ожидала. Так здорово представлять, как он кипит от злости. Раньше ему достаточно было сказать: «Бу!» – и она уже подпрыгивала от страха. Теперь он лишился этой силы. Она с легким сердцем вышла из его офиса, из здания. Фрейя сорвала с себя униформу, едва оказавшись у себя в квартире, и представила себя гладкой, перерожденной. Теперь гулять, как обещала Руби, и планировать новую жизнь. Девушка принимает душ и чувствует, что готова к переменам.
– Лучше сними смарт-часы, – добавляет Руби.
– Зачем это?
– Выглядит немного странно, что ты так довольна и взволнованна, хотя в это время ты должна быть на работе, не так ли?
Фрейя опускает взгляд на ремешок у себя на запястье. Верно подмечено. Сердце бешено колотится, а это одна из тех вещей, которые наверняка привлекут мамино внимание, посыплются сообщения. Впервые за целую вечность она чувствует, как заботливая натура Эстер загоняет ее в рамки постоянной необходимостью поддерживать связь. Она срывает браслет и смывает его в унитаз.
– Упс, – говорит она, ожидая, что сестра посмеется над этим. Низкий музыкальный шум усиливается, отражаясь от кафельных плиток.
Уволиться с работы – это не настолько страшное и важное событие, хоть мама и другого мнения, иначе зачем Гейл было бросать карьеру – карьеру! – в городе? В свои семнадцать лет Руби не раз увольнялась. Опять же, Фрейя чувствует себя обновленной, готовой к новому опыту, хоть и не уверена, какие чувства должна сейчас испытывать. Был ли в ее контракте указан срок обязательной отработки? Нет, хватит волноваться из-за всяких скучных вещей, говорит она себе, ведь жизнь так коротка.
На подоконнике она видит открытку от Гейл. Они несколько раз отправляли друг другу сообщения, хоть такая связь была не пределом мечтаний. Задержки с ответами выбивали Фрейю из колеи. Она берет открытку и несет к себе в комнату, необычно чувствовать в руках текстуру бумаги. На обратной стороне кто-от вывел ручкой неровный круг. Пробовал, не кончилась ли паста, подумала Фрейя, хотя это мог сделать и ребенок, или кто-то, кто уже разучился писать. Даже Фрейя не уверена, сможет ли она правильно держать ручку, так давно ничего не писала.