Немного отдышавшись, она оглядывается, чтобы понять, что это за станция. До кампуса «Смарти» осталось пройти пешком всего одну остановку. Эстер уже несколько недель хотела с ней увидеться, а теперь это стало действительно необходимо.
Когда линия на карте сворачивает, Руби мурлычет:
– Зачем это все, детка?
– Просто провожу расследование. – Хорошее начало для разговора.
– Но тебе вряд ли тут помогут.
Она уже почти дошла до ворот. Ветер доносит сладкий аромат. Маршмеллоу, если она не ошибается. Жемчужный свет льется из фойе «Смарти», солнце зашло за облака. Фрейю приветствует голограмма в идеальной рубашке, регистрирует ее и отправляет прямиком в медицинское крыло. Розовая стрелка появляется в воздухе, но девушка и так знает дорогу.
Дверь открывается, и в нос бьет знакомый запах стерильности. Она давненько здесь не бывала, выставка внизу сменилась экспонатами для умного дома: маленькие милые роботы, наливающие чай и сообщающие, когда он остыл достаточно, чтобы можно было пить. Люди тестируют шлемофоны от потери памяти, которые она видела в прошлый раз, наслаждаясь буйством красок и воспоминаниями. Двое слепых людей идут рядом, высунув языки, а исследователь шагает перед ними задом наперед: их модифицированные языки сообщают об открытых дверях, о том, что ковер под ногами мятно-зеленого цвета. Когда они подойдут к стеклянной стене здания, они смогут попробовать на вкус дневное солнце.
Лифт поднимает ее на этаж выше, туда, где жужжат механизмы, микроскопические боты и гидравлические установки. Рука, торчащая прямо из стены, словно потирает воздух, затем опускается вниз. Ею управляет нервный чип в левой руке сотрудника «Смарти» из Майами, который согласился на это ради смеха. Судя по всему, он сейчас принимает душ. Фрейя прокладывает путь мимо двух отдельных ног, соединенных в шагающий механизм. От мысли о потере конечностей у нее начинают покалывать пальцы, ступни остро чувствуют каждый шаг. Когда стрелка упирается в дверь тест-лаборатории, Фрейя сама удивляется тому, как счастлива она видеть через стеклянное окошко знакомое мамино лицо.
– А я только что ходила за кофе, – огорченно говорит Эстер, показывая на чашку на столе. – Сходить еще раз? Ты бы хоть предупредила, что зайдешь…
– Не волнуйся.
Она соскальзывает с табурета и, как обычно, обнимает дочь за плечи, хотя это объятие длится на долю секунды дольше обычного.
– Выглядишь уставшей, – с сомнением говорит мама. – Все в порядке? – В этой маленькой комнате со стерильным запахом, старомодным настенным календарем и бутылочкой зеленой жидкости возле умывальника Фрейя может только произнести:
– Все нормально.
– А что случилось с твоим браслетом? – Ее кулон, показывающий настроение, уже давно стал серым.
– Уронила в унитаз, и он сломался.
– Дай мне.
– Не могу… – Она останавливается, но вдруг вспоминает, что браслет у нее в сумке. Джулиан разыграл целый спектакль, когда выловил его зачем-то из унитаза и вернул ей. Мама берет браслет и кладет его в машинку размером с микроволновку. Бактерии внутри ее расщепят металл, так что можно будет его переделать.
– Это займет какое-то время. – Мамины глаза испытующе смотрят на нее из-за стекол очков. – Что такое, детка?
Фрейя подтягивает табурет и садится, не зная, с чего начать.
– Думаю, я должна сообщить полиции кое-какую информацию, – говорит она. Слова звучат странно. – Это не совсем зацепка, но кое-кто зарегистрировался в Ирнфельде под ее именем.
– Чьим именем?
До мамы иногда так медленно доходит.
– Руби.
Лицо Эстер, до этого спокойное, искажается, рот приоткрывается.
– Ты так и не избавилась от смартфейса, верно?
Фрейя раздраженно продолжает:
– Когда кто-то пропадает, нужно сообщать в полицию, чтобы они расследовали, разве не так?
Мама всплескивает руками, встает с табурета и обрушивается на нее:
– Разумеется, не избавилась. Иначе ты бы не забыла о моем существовании.
От крика Фрейя подпрыгивает, но принимается теребить манекен рядом, чтобы скрыть волнение.
– Так мне следует идти в полицию или нет?
– Ты с ума сошла? – Кажется, Эстер услышала себя со стороны, и ей приходится какое-то время помолчать, успокаиваясь. – Прости, – говорит она. – Знаю, это тяжело. Я уверена, люди по имени Руби тоже играют в эту игру, но ты бы никогда об этом не думала, да и вообще, не узнала бы, если бы этот чертов смартфейс не сбивал тебя с толку.
Она подходит ближе, и Фрейя сжимает голову манекена, крутит датчики «Хало», словно играет на инструменте.
– Ирнфельд ведь продукт «Смарти», да? Может быть, у вас есть записи о том, кто играет в эту игру?