Фрейя так близка к цели. Среди камней видна каменная кладка, каменные стены укрепляют основание замка. Туника цепляется за острые выступы. Теперь стражники вне поля зрения, а это значит, что ей почти удалось попасть под землю. Усталость как рукой сняло, и следующий поворот выглядит весьма многообещающе, пока не обнаруживается, что проход заложен камнем. Сердце Фрейи обрывается. Едва слышный звук заставляет ее остановиться и прислушаться, убедиться, что это упавший камень или птичка. Но тут ее лицо накрывает грубая ладонь. Ощущение давления на губах напоминает ей, что у нее есть тело, которое можно протыкать, кожа, которую можно резать, и вдруг у нее больше не остается других страхов, кроме страха перед сталью, разрезающей ее плоть. Все утешительные мысли разлетаются, словно клочки бумаги. Хоть ее рот и закрыт, все ее тело вопит, ботинки скребут по камню, пока ее волокут прочь, голова ударяется о каменную стену – неожиданный тупик.
Иссушенный огнем воздух наполнен запахом цветов, и Фрейя со страхом думает, что ее могли накачать наркотиком. Где-то вдалеке играет музыка, смеются люди. Она фокусирует взгляд, и мерцание превращается в мерный свет, обволакивающий бревна под белоснежным мрамором. Ее голова откинута на спинку высокого плетеного кресла. Ужас при мысли, что ее едва не убили, остается внутри ее, но лишь воспоминанием. Она больше боится, что ей причинят боль. Она машинально щиплет кожу руки, проверяя рецепторы на чувствительность. Кожа краснеет, но ощущение боли исчезает, едва обозначившись. Фрейя облегченно закрывает глаза. Пусть в Ирнфельде и неспокойно, но такой болевой порог немного утешает, так что впоследствии все это можно будет вспоминать как сон.
Она слышит неспешные шаги сзади. Пальцы крепко сжимаются на подлокотниках.
– Чего тебе надо?
Поскольку она вторглась на чужую территорию, этот вопрос показался вполне логичным, но прозвучал он как-то задумчиво. Обернувшись, первое, что она видит, – это черные глаза, как у птицы. Кости черепа незнакомца немного крупнее, чем у других обитателей Ирнфельда, а на голове покоится восьмиугольная корона, инкрустированная драгоценными камнями. Его мантия и одеяние делают его визуально шире, они ниспадают на пол, переливаясь фиолетово-черным, на каждом плече по небольшому пучку перьев. Лицо у него грубое, обрамленное аккуратно постриженной бородкой. Поскольку она не отвечает, он смеется грубоватым смехом и дотрагивается до родимого пятна на ее руке.
– Не сердись на моих неуклюжих стражей, они должны были просто сопроводить тебя. Ты скиталась у стен замка, и я не стерпел.
Он помогает ей встать. Мягкий свет освещает ее одежду, скрывающую лесную грязь, и придает теплый оттенок потрепанной тунике. Мужчина берет девушку под руку – меха щекочут ее кожу – и ведет к двери, которая открывается, прежде чем к ней успевают прикоснуться. Факелы в железных держателях освещают им путь, над головой нависает тяжелый потолок. Те, кого Фрейя принимает за пустые доспехи, отдают честь, когда они проходят мимо, и доспехи звенят, словно кухонная утварь. Музыка нарастает, пока они не оказываются в невероятно огромном зале. Люстра, свисающая с потолка, по размеру легко могла бы сравниться с лачугой кузнеца, а горящий камин оказался бы проходом в иной мир. Люди разбиты по двое-трое, те, кто только что сгибался от смеха, снова кланяются при их приближении, иногда бормоча что-то вроде «барон» или «милорд».
– Здесь ты в безопасности. – Он крепче сжимает руку Фрейи. – Этот замок принадлежит мне, как и земли вокруг него. – Каждый взгляд, прикованный к ней, сочится завистью, словно все эти люди носят маски. Длинные носы поворачиваются вслед за ней, в то время как дамы хихикают, прикрываясь кружевными веерами.
Пройдя через весь зал, барон помогает Фрейе подняться на ступеньку и сесть за длинный стол. Пир продолжается, танцоры кружатся, полные энергии, все они одеты в нарядные костюмы и кажутся больше, чем обычные люди. Барон удовлетворенно похлопывает девушку по плечу, и слуги бросаются к нему, чтобы наполнить кубок. После скитаний в горах и попыток скрыться от Отто такое гостеприимство постепенно наполняет ее чувством облегчения, разливающимся по венам. Когда ее схватили стражники, ей показалось, что все кончено, а ведь она так близко подобралась к своей цели. Но сильнее всего ее шокировало то, что в ту долю секунды в ее мыслях всплыло дурное предчувствие, связанное со смартфейсом, прежде чем она смогла взять себя в руки. Ее сомнения возвращаются, окутывая ее облаком смущения.
– Я уже думала, что мы не сможем, – шепчет она. Ответа нет. – Руби?