Он смеется, но в голосе появляется слабая горечь.
– Ого! Твой смартфейс и твое дело? Это был твой подарок на день рождения?
Он замечает на ее лице понимание и не может сдерживать напряжения. Следует долгая и нервная тишина.
– Талис? – с недоверием произносит она имя.
Где-то за пределами этой крепкой, статной фигуры с запонками на рукавах доносится аромат «Флэт Уайта». Она раздражена и унижена тем, что ей приходится смотреть на него со связанными руками. Не то смешок, не то икота срывается с ее губ.
– Вы должны отпустить меня, – наконец говорит она. – Я хочу пить.
Все указывает на то, что теперь он должен смутиться и развязать ее, но тем не менее он замирает. Его голова дергается, словно у него случился какой-то сбой. Он похож на актера, забывшего сценарий.
– Там у меня нет двойника, – лжет он.
– Просто развяжите меня.
Они не могут разговаривать, пока она привязана к стулу в онлайн-игре.
– Ни одного. Никого. Я не существую.
Драматический треск оказался неубедительным.
– Сделайте это, и я никому не скажу.
Он хлопает рукой по серебряной панели, и от пронзительного звука у нее начинают стучать зубы.
– Я могу выгнать тебя из игры так, что ты свое имя больше не вспомнишь, – шипит он, заставляя ее вздрогнуть.
Его пальцы сворачиваются в кулак, а затем расслабляются.
– Но это не понадобится, ведь правда? Потому что мы хотим одного и того же. Ты в пути, и я могу тебе помочь.
Он ходит за ее спиной, и его мантия шуршит по полу, отчего ее шея нервно сжимается.
– Верно, я рассердился, я был в ярости, когда узнал, что ты забрала смартфейс Джулиана. Я возлагал большие надежды на то, что отучу его от порно. Раньше мы бегали вместе… – его лицо потемнело. – А затем тактильный костюм… подлил масла в огонь. Я только за одно это должен сломать тебе шею.
Ее дыхание становится неровным, и она осознает, насколько это личное. Они больше не играют в игру. Стул вот-вот опрокинется. Что-то острое с ее пояса скользит вниз по запястью.
– Мы можем поговорить за пределами Ирнфельда? – спрашивает она, пытаясь сохранить голос ровным.
– А чем тебя Ирнфельд не устраивает? – его рык пугает ее. – Тебе не нравится мой замок? Ты хоть представляешь, что люди стоят в очереди, чтобы их впустили? Люди, которым важно оказаться здесь.
Он бродит вдоль стен, а его челюсть двигается так, будто он вытесняет послевкусие другого разговора.
– Я думал, что игра была ценным приобретением – путь вокруг слепой зоны Медиэвиля, который никто не видит.
Очевидно, она задела его за живое. Только сейчас она осознает, что, когда Талис не пытается никого очаровать, он обладает столь непредсказуемым эго, как игра в змеи и лестницы. В ней начинает кипеть злость.
– Но вы сказали, что моя сестра была в игре.
Разве его не волнует, что он мог причинить ей боль? Или это и было его целью?
Лунный свет полосами льется на пол. Хотя его лицо находится в тени, она видит, что он вернул свое хладнокровие и даже некоторое самоудовлетворение.
– Следи за словами! Когда мы впервые встретились, ты едва смотрела на меня. Джулиан выселил тебя в кладовку, а ты и не пискнула в знак протеста. Как он тебя называл? Мышь на девять десятых, или что-то в этом роде?
С трудом веря своим ушам, она яростно ерзает в кресле. Веревка крепко завязана, но нож зажат теперь между пальцами. Талис зорко смотрит на нее.
– А ты не поняла, что во всех слухах могла быть доля истины? Что твой смартфейс не лгал, когда сказал, что ты найдешь Руби?
Она бросает на него уничтожающий взгляд. Если бы только ее руки были свободны. Но они лишь работают вверх и вниз, горя от трения.
– Слушайте, – говорит она, – давайте поговорим в реальном мире. Я куплю кофе. Я отберу тактильный костюм у Джулиана и отдам ему обратно смартфейс.
Талис склоняет голову.
– Сначала я так и хотел сделать, но потом понял, насколько красиво и органично он работает. Ты этого не понимаешь. Я прав? – Он вскидывает руки. – Это еще одна вещь, которую они не ценят – мою бета-модель, двигатель смартфейса. Они знают, что сеть нацелена на сверстников, они знают, что каждый живет в эхо-камере собственной личности. И они все-таки не хотят соединять эти две вещи.
Кажется, эта мысль заставляет его подняться в воздух и парить теперь вокруг Фрейи, словно она неразвернутый подарок.
– Я не совсем понимаю, – она кокетливо поворачивается в сторону, освобождая пространство для своего кузнечного ножа.
– Когда я увидел, что ты взяла его…
– Когда мне его дали…
– Когда я понял, что Джулиан не получит пользы от голоса, убеждающего его выйти в мир и сделать что-то, я собирался все выключить. Но тут заметил сдвиг в твоих данных.