…Тейлор. Он сел в пустой автобус, и водитель, вместо того, чтобы ехать по маршруту, вдруг свернул, созвонился по мобильному с друзьями и взял их на борт. Когда один из них схватил Тейлора за попу, в руках у него остался поролон, а Тейлор выхватил пистолет и приподнял дулом лицо агрессора кверху. А потом схватил его за туловище в качестве заложника и, спрятавшись за скрюченное и перепуганное тело, спросил у остальных специально тонким, детским голоском:
– Как вы думаете, моя игрушка может стрелять?
– Врёшь, сучка!
– Сейчас мы тебя поимеем!
В ответ раздались хлопки. Тейлор не жалел патронов. Извращенцы, оседая, падали на пол автобуса, изрыгая проклятия.
– Иди, скажи водителю автобуса, чтобы он ехал обратно, толкнул в спину в сторону кабины Тейлор заложника, отвернувшись на миг, а, когда он снова обернулся, то уловил крайним зрением, как заложник замахивается на него монтировкой. Выстрел – и заложник тоже обмяк. Полилась кровь. Тейлор обернулся. Из пятерых остальных двое тоже истекали кровью, а трое не только истекали, но и стонали.
Водитель за рулём смеялся, слушая музыку и комментируя раздающиеся стоны:
– Смотрите, только, не губите девчонку до смерти, не спешите, оставьте и мне!
А, почуяв холодное дуло подмышкой, обернулся и перепугался, увидев серьёзное лицо Тейлора, который просто так, для устрашения, пальнул в угол шоферской кабины, взметнув вверх пыль и куски пластмассы от детских кукол.
– Насилуешь девочек? То, что осталось от твоих жертв?
– Нет, нет, – задрожал водитель, – это моим девочкам! Моим дочерям! Я купил!
Тейлор отступил на шаг, сверившись с геолокацией на смартфоне:
– Езжай туда, куда скажу! Понял?
Перепуганный водитель униженно закивал:
– Только не убивай.
Прибыв на окраину города поближе к той стороне, за которой в нескольких километрах было пересохшее русло, Тейлор спрыгнул на землю и навёл дуло на дрожащего шофёра. Потом передумал и опустил.
– Я убью тебя в следующий раз. Если ты не прекратишь свои преступления.
– Я понял, понял! Спасибо тебе, великий воин! – запричитал водитель, а Тейлор, улыбнувшись, махнул рукой:
– Езжай.
…Сорайя. Она остановилась у водоёма, около которого никого не было, и оглянулась. Причём, недаром: из-за спины к ней крался симпатичный юноша, а, может, и подросток, что она заметила слишком поздно: парень сзади сгибом локтя перехватил ей шею и начал выгибать назад.
– Вот… гад… – хрипела Сорайя, взмолившись к высшим силам добра, в которые не верила, и тут же автоматически выхватила ствол из-под одежды и рукояткой, не глядя, нанесла удар назад. Противник согнулся и застонал. Удар пришёлся по паху.
– Ну, я рада, – оценила свой успех Сорайя, а потом поддала ногой в кроссовке по лицу согнувшегося парня, так что тот упал. Она прижала ствол к голове юноши:
– Зачем? Тебе жить надоело?
– Мне приказано было взять… тебя… в плен… Только не убивай… Это не я…
– Не ты?
– Не моя инициатива… Моих друзей… Оглянись!
Сорайя оглянулась. К ней из-за другого угла приближались молодые люди, будучи уже только в нескольких десятках метров, подозрительно на неё уставившись. Бросив взгляд на поверженного, она заметила, что тот всё ещё корчится, и ей захотелось ещё немного повыпендриваться, так что она проигнорировала поверженного и обратилась к приближающейся группе.
– Эй, молодые люди! – крикнула Сорайя.
– Чего? – оторопев от такой наглости, отозвались те.
– Дайте закурить!
– Проститутка! Женщина! Как ты смеешь заговаривать с незнакомыми людьми? – кинулись они к ней. Сорайя подняла пистолет, хладнокровно сняла с предохранителя и произвела первый выстрел в ближнего бегуна. Того отбросило, он упал, а Сорайя продолжала отстрел:
– Второй. Третий, – комментировала она падение остальных.
Пятый, шестой и седьмой перепугано переглянулись. Лежащие кричали:
– А! А!
– Шайтан! Это ведьма! – крикнули пока не отмеченные пулями нападавшие и кинулись прочь, а Сорайя так же хладнокровно, встав на колено и опершись локтем на другое, расстреляла их в спину, и они падали, некрасиво заваливаясь.
– Говорят, что в спину стрелять неправильно. Но кто это говорит? Те, кто насилует и убивает беззащитных. Правильно я говорю? – спросила она у поверженного юноши, что пытался её задушить.
– Конечно. Правильно, – с готовностью поддакнул юноша.
– Боишься, что я тебя убью? – спросила она, и юноша кивнул, облизнул пересохшие губы и вдруг икнул, тут же извинившись: – Я очень сожалею.
Сорайя усмехнулась, подняла пистолет, навела на голову юноши, подумала и опустила: