Тут подростки ощутили, что у них болит голова, как от тяжёлых лекарств, или от вредных веществ. И Дьявол им уже кажется чужим, ненужным, лишним.
– Если меня спросят, хочу ли я быть с правдой или с Цоем, то я скажу – лучше с Цоем, – говорит Шэнли. – Ибо не в правде суть, а в законе сердца, который и есть правда, – и остальные, переглянувшись, почувствовали то же самое.
– Убить родителей, это уж слишком, – вступает Сорайя. – Ладно, у меня с ними не было особого контакта, но всё-таки.
– Одно дело, когда мы убивали всяких подонков, – поддерживает Тейлор. – Другое дело, своих родителей. Ладно, моя мама не святая, но она мама. Муть какая! Иди-ка ты лесом, Дьявол!
– Что вы, что вы, – убеждает их Дьявол. – Давайте уж начистоту, если уж вы за абсолютную правду. Ну, кто же из подростков не мечтал, чтобы родителей не было? Или чтобы они были другими? А ведь это то же самое! Родители не дают слушать музыку, заставляют учить уроки, лезут со своими дурацкими советами и поучениями, а вас так вообще обрекли на каторгу обручей на голове.
– Нет, нет, мы не хотим! – протестуют подростки. – Нет!
Им кажется или они видят, что Дьявол беззвучно кричит на своего помощника-ассистента Пабло: «Почему ты им так мало дал?» – и как будто видят, что Дьявол даёт ему подзатыльник, а потом и вообще бьёт кулаками по лицу. Но тут же они погружаются в облака, а, когда открывают глаза, то оказываются опять порознь, каждый в своей стороне.
Юрий – у насыпи, и его бьют сильные одноклассники альфа-самцы, и кровь идёт у него из носа, он падает, и его пинают ногами.
Сорайю ловят юноши в белых одеждах и больно бьют, задирая на ней одежду и обнажая.
Тейлор оказывается на столе в тисках, его конечности зажаты, а отчим готовится нанести последний решительный удар молотком в голову.
Шэнли стоит привязанным к столбу, и слышит, как кричат: «Бьём больно, но не повреждая тела! Оно ещё нам понадобится для тестирования на COVID-19!»
…Когда же они очухиваются, то стоят на карачках рядом с тем, вроде бы знакомым, столом. Незнакомца, который называл себя Дьяволом, нет. Зато так называемый Пабло смотрит на них с сочувствием и предлагает отхлебать минеральной воды, у его ног стоит несколько бутылок. Подростки с жадностью набрасываются на воду и. захлёбываясь, пьют.
– Сейчас Дьявол вернётся и снова предложит вам участвовать в его проекте, – быстро прошептал Пабло. – Соглашайтесь!
– Но мы не можем…
– Соглашайтесь! Я сделаю так, что ничего плохого не произойдёт!
Тут Сорайя узнала лицо того, кого она когда-то пожалела и не пристрелила. Там, у фонтана или водоёма, в городе ублюдков. Во время вылазки по заданию Цоя, отстреливая похотливых скотов.
– Мы где-то встречались?
– Ты правильно вспомнила, – ответил Пабло.
– Но ведь это был восточный город, а ты – не восточный человек?
– Я выполнял задание Дьявола и следил за вами.
– Так что нам надо делать?
– Скачайте в свои телефоны приложение Block Devil и включите, когда всё начнётся.
– А ты не врёшь? Можно ли тебе доверять? – затараторили подростки.
– Одна из вас спасла мне жизнь, – пожал плечами Пабло и быстро взглянул на свои часы. Там пошёл сигнал. Умные часы чувствовали приближение Дьявола. – Скачивайте Block Devil быстрее! У вас лишь несколько минут!
Трубный звук раздался в небесах. Это Дьявол на мотоцикле, включив портативные колонки к телефону и слушая последний хит r’n’b, лихо подъехал, затормозил и развернулся, обдав песком встающих с земли подростков, прикидывающихся дико обессиленными, вымотанными и тупыми.
– Ну? Что решили? – спросил Дьявол, снимая каску и рассматривая их через затемненные очки.
– Мы принимаем твоё предложение, – ответили подростки.
– Родителям не жить?
– Ну да.
– Я прослежу. Буду на пульте главного управления. Буду видеть все. Сачковать не позволю.
Только тут подростки заметили притороченный сзади к мотоциклетному сидению Дьявола саквояж, из которого хозяин деловито доставал портативный компьютер.
– Вы будете заражать их коронавирусом, – сказал им Сатана и вручил им водяные пистолеты. – Они уже заряжены. Сами-то, смотрите, не заразитесь. Ведь вы мне ещё нужны.
Тейлор набрался наглости и спросил:
– Зачем тебе нужно, чтобы мы убили своих родителей? Что это за идея-фикс?
– Рассуждай поменьше, – ответил Дьявол. – Вы – избранные. И я вас люблю. Всё равно вы родителей не любите. Всё, что у вас есть, это сила привычки. А неправильную карму надо рвать, выходя из неё решительно и бесповоротно.
Дьявол встал в театральную позу и крикнул:
– Пабло, давай!
Пабло, оказавшийся вдруг в костюме палача, заявляет:
– Тому, кто готов убить другого, нужно приготовиться умереть самому!
При этом он подмигивает, или не подмигивает, даёт обнадёживающий знак предыдущего уговора или не даёт, всей четвёрке подростков. Но явно одно: Пабло включает видеоплейер, и в воздухе перед ними возникают картинки 3D, как будто в кино. Странно видеть, как рядом стоящий реальный Пабло соседствует с Пабло ирреальным, в картинке 3D, то есть в кино-визуализации. Реальный Пабло в джинсах и рубашке, Пабло киношный – в красной рубахе палача, накидывает себе на голову островерхий кровавого цвета капюшон. Первым на эшафот всходит Юрий, хочет поклониться окружающим и перекреститься по старинному обычаю – но здесь, на живой видеокартинке мощно накачанный Пабло хватает его поперёк торса, размахивается и бьёт головой о плаху так мощно, что теряющий сознание успевает только слегка взвизгнуть, кровь брызжет брызгами в сторону. Пабло схватывает палицу и превращает голову Юрия в кровавую окрошку под одобрительные возгласы толпы – а здесь, оказывается, есть ещё и толпа, чьи возбужденные довольные лица и вскинутые вверх руки в приветствии свершающемуся действу вдруг захватывает и обводит камера. Потом камера поворачивается к эшафоту, но её застилает красным светом, из которого медленно возникает теперь Тейлор. Его волокут на эшафот подручные палача и поваливают на стол-плаху, а потом тот же палач Пабло закрепляет его руки и ноги и начинает крюками терзать его тело, пока наконец не берётся за топор. Опять 3D застилается красным, и уже Шэнли сажают на кол, тот хочет кричать, но рот его забит кляпом, и опять радостно вопит толпа, и на глаза наваливается красное. Из сплошного цвета прорастает розовый рассвет, столб, под ним дрова и хворост. К столбу возводят и привязывают Сорайю и, не мешкая, поджигают приготовленное под столбом кучей разноцветных весёлых в разные цвета покрашенных дров деревянное месиво. Но и это не всё, столб проваливается в дыме и пламени, которые тут же исчезают. Остаётся голая земля, и из неё торчит лишь голова Сорайи, в которую летят камни, так что брызжет кровь, а она неумолчно кричит.
– Почему Сорайю карают два раза? – осведомляется Шэнли, пока сама Сорайя неловко улыбается.
– Женщины вообще терпят больше, – уверенно улыбается Дьявол.
– Что вы хотите этими живыми картинами нам сказать? – спрашивают подростки.
– В средние века вас за то, что вы сейчас творите, тут же бы казнили, а сейчас нет, так что живите и радуйтесь.
– За что бы казнили?
– Да за дружбу с Дьяволом казнили бы ретрограды, – поясняет Пабло и подмигивает.
– Но мы ведь живём в 21 веке!
– Вот именно, – подводит Дьявол. – Так что всё хорошо.
Ой, хорошо ли, думается подросткам, и куда мы вляпались, что только сейчас будет? Но ничего не поделаешь. Взялся за гуж, не говори, что не дюж.