Фризиан брал на заметку места, которые стоит в первую очередь пустить под снос, Олаф пытался терпеливо пристроить к постоянно меняющейся схеме системы канализации, вентиляции и теплообмена, используя или не используя остатки старых. Гамлет пытался бастовать, заявляя, что все только дурью маются, и его лично эти доисторические проблемы никак не касаются, после чего решил, что совершенно необходимо усовершенствовать систему стоков лишней влаги со двора и из подвала. Дурака по большей части валял только я, как субъект чрезмерно загруженный связями с общественностью, так что идеи подкидывал только мимоходом, бессистемно, зато по всем возможным направлениям и не сильно утруждаясь математикой или логикой. За что я любил эти маленькие сборища, так это за поистине космический порядок и хоть какую-то наполненность смыслом, по сравнению с теми шумными и бестолковыми высокими собраниями, вроде того, что состоялось после того, как в Камелоте все в первый раз протрезвели. Ну и поскольку с похмелья думается лучше, тут же занялись важными делами.
Однако сперва меня нашел Гарет, и отказать ему я конечно не мог, тем более, что все равно уже проснулся и выбравшись на открытую площадку полуразрушенной башни разглядывал внизу давно рухнувшие отсюда обломки парапета.
Моргейза встретила меня загадочным взглядом.
— Доброе утро, брат.
— Доброе утро, сестра.
Уже с «утра» — а раз в замке почти никто еще и не проснулся с прошлой ночи, можно было и впрямь считать это утром, она выглядела удивительно свежей и ухоженной. А ведь ей все-таки немногим больше двадцати пяти, — решил я, — а может, вовсе и не больше. Я дал бы ей и меньше, если бы не Гарет.
Ее комната была завешена пурпурными темными занавесями, милосердно скрывающими обшарпанные стены, и все скрывала полутень. Все колченогие стулья были надежно замаскированы подушками. На них мы теперь с полной невозмутимостью и балансировали.
— Мне сказали, что ты уже проснулся, — промолвила Моргейза. — Как почивалось?
Она понятия не имела, о чем спрашивала…
— Крепко, — сказал я, не вдаваясь в подробности.
— Это хорошо, — кивнула она. — Бран не обнаружил никаких наложенных заклятий?
— Ничего существенного, — заверил я ее.
— И это хорошо. Выпьешь что-нибудь? — она вопросительно приподняла бровь.
— Спасибо. Уже нет, — отказался я.
Она тихонько рассмеялась.
— Иногда я начинаю сомневаться, так ли ты молод, как кажется. Например — вчера… — Она посмотрела на меня и многозначительно погладила подушку. — Ты случайно не одержим каким-нибудь духом посильнее тебя?
— Сильнее меня? — с готовностью усмехнулся я в ответ. — Да разве такое возможно?
— Не знаю, не знаю, — загадочно сказала она.
— По-моему, я знаю, чего ты хочешь, — сказал я, пристально поглядев на нее. Она чуть заметно подобралась, но продолжала улыбаться.
— Чего же?
— Просто не отпускать меня. Как Гарета. Но тебе не о чем беспокоиться. Я и так питаю к тебе добрые чувства, и меня незачем подкупать видимостью излишней заботы. — Может, это и было несколько резковато, но постоянная раздвоенность впечатлений рядом с ней несколько выводила из равновесия, хотя я старался все время быть настороже. Может быть даже, я чуть перестраховывался.
Ее улыбка ничуть не увяла.
— Ты так думаешь?
— Ведь случайно наложенные на древние стены заклятия не могут быть настоящим поводом для этой встречи, о которой ты известила через Гарета еще вчера. Кстати, о Гарете…
— Ты прав, — сказала она. — Это не настоящий повод для беседы. Но Камулос — это место, можно сказать, проклято. Твой отец потерял здесь и власть и разум. И после него здесь случилось немало нехороших смертей, говорят, тех, кто пытался установить власть над этим местом. Пока не пришел Пеллинор. Но он скорее тень, чем человек, на многое он смотрит и смотрел сквозь пальцы. Он ничего здесь не менял и ничего не трогал. Не он выбрал свое место. Оно выбрало его. Он только страж, а не правитель. Но если ты действительно собираешься что-то менять — тебе придется остерегаться собственных стен. Здесь может произойти что угодно. Что угодно, Артур. Если говорить напрямик, прежде чем ты сможешь быть уверен, что все в твоих руках, тебе придется избавиться от многих людей, населяющих эту крепость. Я не знаю, как ты это сделаешь, но прими мой совет — при первой возможности смени всех старых слуг. Старших же лучше всего будет просто убить.